2 января 1942 года Ставка ВГК утвердила план операции, предусматривавшей высадку морских десантов в районах Алушты, Ялты, Перекопа и Евпатории. Для высадки десанта в Евпатории из кораблей Черноморского флота ВМФ СССР был сформирован отряд высадки десанта под командованием капитана 2-го ранга Н. В. Буслаева и полкового комиссара А. С. Бойко: базовый тральщик «Взрыватель», 7 сторожевых катеров типа «МО-IV» и морской буксир «СП-14» . Евпаторийский десант состоял из усиленного батальона морской пехоты. Немецко-румынские силы в Евпатории включали в себя немецко-полицейский гарнизон города и силы, подчинённые комендатуре порта, а также части береговой артиллерии.

Десантники высадились на частично разрушенные причалы порта и заняли причалы без выстрелов. Десантники (среди которых было немало евпаторийцев, хорошо ориентировавшихся на местности) скрытно начали проникновение в город. По оставшемуся у Товарной пристани катеру МО-036 открыл огонь пулемёт из здания церкви. Комендоры МО-036 открыли огонь и подавили пулемётную точку, десантники начали атаку противника. В возникшей суматохе быстро продвинувшаяся в глубину города рота морских пехотинцев в районе мясокомбината обнаружила и освободила большую группу советских военнопленных. Одновременно в городе вспыхнуло восстание , в котором участвовала часть населения города и прибывшие на подмогу партизаны. Находившиеся в городе силы не сумели помешать высадке десанта и подавить восстание , румынский артиллерийский полк оставил свои позиции. Опомнившись, немцы начали освещать порт и залив, и открыли артиллерийско-миномётный огонь. Продолжив наступление, к 6:00 утра десантники овладели южной частью города, укрепили здание гостиницы «Крым», но дальнейшее продвижение было остановлено у здания курортной поликлиники.

Командование 11-й армии вермахта направило против десанта подкрепления : сначала сводный батальон, в который вошли силы, находившиеся в районе Евпатории, затем в Евпаторию прибыли разведывательный батальон 22-й пехотной дивизии, 70-й сапёрный батальон и несколько немецких и румынских артиллерийских батарей, вслед за ними в Евпаторию был направлен 105-й пехотный полк 72-й пехотной дивизии, переброшенный на автомашинах из-под Балаклавы. В 10:00 часов утра 5 января 1942 года А. С. Бойко передал с борта тральщика радиограмму о том, что положение угрожающее и десанту необходима немедленная помощь. В 11:00 радиосвязь с батальоном была утрачена. 6 января 1942 года к Евпатории был направлен эсминец «Смышлёный», однако он не сумел установить контакт с десантом , поскольку был обстрелян с берега танками, получил повреждения и был вынужден вернуться. На следующую ночь к Евпатории были отправлены лидер «Ташкент» (с разведгруппой) и два катера типа «большой охотник» (с десантом из 400 человек). Разведчики установили, что на причалах установлены пулемёты, у причалов Евпатории находятся немцы, а десант уничтожен.

Бои в городе шли за каждый дом и продолжались в течение трёх дней. Несколько пошедших на прорыв из города десантников сумели достичь каменоломен и некоторое время продолжали вести бой, ещё несколько сумели прорваться из города. Из семисот десантников осталось в живых меньше сотни. Евпаторийский десант отвлёк часть сил противника от Севастополя, а также способствовал закреплению успеха советских войск на Керченском полуострове.

Владимир Высоцкий

ЧЁРНЫЕ БУШЛАТЫ

За нашей спиной остались паденья, закаты,

Ну хоть бы ничтожный, ну хоть бы невидимый взлёт!

Мне хочется верить, что черные наши бушлаты

Дадут нам возможность сегодня увидеть восход.

Сегодня на людях сказали: "Умрите геройски!"

Попробуем, ладно, увидим, какой оборот.

Я только подумал, чужие куря папироски:

Тут кто как сумеет, мне важно увидеть восход.

Особая рота - особый почет для сапера.

Не прыгайте с финкой на спину мою из ветвей.

Напрасно стараться, я и с перерезанным горлом

Сегодня увижу восход до развязки своей.

Прошлись по тылам мы, держась, чтоб не резать их сонных,

И тут я заметил, когда прокусили проход:

Еще несмышленый, зеленый, но чуткий подсолнух

Уже повернулся верхушкой своей на восход.

За нашей спиною в шесть тридцать остались, я знаю,

Не только паденья, закаты, но взлет и восход.

Два провода голых, зубами скрипя, зачищаю

Восхода не видел, но понял: Вот-вот и взойдет.

Уходит обратно на нас поредевшая рота.

Что было - не важно, а важен лишь взорванный форт.

Мне хочется верить, что черная наша работа

Вам дарит возможность беспошлинно видеть восход.

Новый, 1942-й год не принёс спокойствия на Крымскую землю. Несмотря на относительный успех Феодосийско-Керченской операции немецкие войска продолжали штурмовать Севастополь . С целью оттягивания и блокировки резервов противника командование СОРа высаживало на побережье Крыма тактические десанты. Самым известным из них является .

4 января 1942 года , в 23 часа 30 минут из Стрелецкой бухты Севастополя курсом на Евпаторию вышла группа кораблей: тральщик «Взрыватель» (командир - каплей В.Г. Трясцын, экипаж - 52 чел.), морской буксир «СП-14» и семь катеров-охотников типа «МО-IV» . Корабли несли на себе 740 моряков-десантников: батальон МП(из состава 2-го полка МП) - 533 пехотинца под командованием капитан-лейтенанта Г. Бузинова и комиссара М.Г. Палия; в состав батальона вошло много евпаторийцев - П.В. Березкин, С.В. Горчаков, И.А. Кисляк, П.Ф. Пузик, Е.И. Кудинчиков, М.К. Андриуца, С.Т. Иванов, Л.М. Полонский и др. Кроме этого батальона в десант были также включены 60 разведчиков штаба флота под командованием капитана В. Топчиева; отряд погранохраны НКВД - 60 человек, группа разведчиков капитан-лейтенанта Литовчука И.Ф. - 46 человек, группа разведчиков Н. И. Панасенко - 22 человека. Кроме того, в отряде были сотрудники Евпаторийского отдела НКВД во главе с начальником горотдела НКВД капитаном П. В. Берёзкиным - всего на кораблях находилось 740 десантников. Им были приданы три 45-мм противотанковых пушки и три тягача Т-20 "Комсомолец" , вооруженных пулеметами. Уверенность в успехе операции была такой, что в состав первой волны десанта были включены партийные работники, которые должны были возглавить советскую власть в городе. Среди них был и председатель Евпаторийского горисполкома Яков Цыпкин(оставшись после разгрома десанта в городе - никакой активной подпольной работы не проводил, за что и был после войны исключен из партии).

Группой кораблей и высадкой десанта руководил евпаториец, капитана 2-го ранга Н. В. Буслаев .

5 января в 2 часа 41 минуту корабли подошли к точке тактического развёртывания и по сигналу с флагмана направились к заранее обусловленным пунктам высадки десанта. Буксир СП-14, СКА-042 (0105) и СКА-062 (0125) , не меняя ордер, отошли влево; по центру пошёл БТЩ "Взрыватель" , имея у себя по носу СКА-0102 и в кильватере СКА-062 и СКА-041. СКА-081 и СКА-024 (0115) отвернули вправо, следуя друг за другом. В 3 часа ночи началась высадка десанта на товарную и хлебную пристани без всякого противодействия со стороны противника. Катера СКА-042 (0105) и СКА-062 (0125) высадили своих десантников на товарную пристань. СКА-081 и СКА-024 (0115) - на хлебную. К пассажирской пристани подошёл СКА-0102 и зажёг створ для БТЩ и буксира. После него подошли и начали высадку катера СКА-062 и СКА-0102. Последними ошвартовались к причалу "Взрыватель" и СП-14. Катер СКА-041 остался на рейде. В его обязанности было поддержание связи между кораблями и высадившимися в город подразделениями.

Оккупанты моряков не ждали - сопротивление десанту было оказано только после того, как большинство из них были уже на берегу. Огонь был открыт уже тогда, когда десантников высаживал "Взрыватель" а с буксира сгружали пушки и тягачи. Задача выгрузки "Комсомольцев" , 45-ток, миномётов и боеприпасов осложнялась тем, что причалы были повреждены(после дерзкого разведрейда, проведённого 5-го декабря 1941-го года, немцы хотели уничтожить все причалы, но взорвали только часть пассажирской пристани). Экипажи кораблей, чтобы ускорить выгрузку, перебросили через взорванный участок сходни. Держа сходни на руках, удалось выгрузить две пушки и часть боезапаса. В этот момент включились немецкие прожектора, и с мыса Карантинный открыла огонь береговая батарея, поддержанная огнем румынских и немецких пулеметов. "Взрыватель" открыл ответный огонь из 100-мм орудия. Командир высадки отправил в Севастополь телеграмму: "Высадку продолжаем под сильным артиллерийско-пулеметным огнем. Буслаев" .

Практически сразу же после этого тральщик был накрыт залпом румынской батареи. Буслаев был смертельно ранен осколками на кормовом мостике "Взрывателя" . Погибли бойцы, стоявшие у кормовой 45мм пушки. Был сброшен в воду один из тягачей Т-20. Командование высадкой принял на себя полковой комиссар А.С. Бойко и радировал: "Буслаев убит. Бойко" .

Высадив десант и выгрузив боеприпасы, тральщик и буксир, отстреливаясь, отошли в море. Командующий операцией А.С. Бойко остался на тральщике. При выгрузке погибло 37 моряков, в основном, из числа экипажей. СКА-041 находился на рейде, обеспечивал связь и на протяжении дня несколько раз подходил к пристаням, чтобы забрать раненых.

С крыш гостиниц «Крым» и «Бо Риваж» по десантникам били крупнокалиберные пулеметы. Ожесточенный бой шел за гостиницу "Крым" , сказывалось отсутствие тяжелого вооружения. Морские пехотинцы рвались вглубь города. Захватив район современной ул. Революции, обе церкви, на которых стояли немецкие прожектора, и здание трудовой школы (ныне гимназия N 4), основные силы десанта двинулись в район старого города, откуда должно было начаться восстание горожан.

Моряки, ворвались в городскую больницу, где в то время располагался немецкий госпиталь. Заряд ненависти к оккупантам был столь высок, что немцев убивали даже голыми руками.

Из воспоминаний А. Корниенко: "Мы ворвались в госпиталь... ножами, штыками и прикладами уничтожали немцев, выбрасывали их через окна на улицу...".

Хорошее знание кварталов моряками-евпаторийцами обеспечило успех на первом этапе операции. Полицейский участок (ныне библиотека им. Макаренко) был занят сотрудниками Евпаторийского горотдела НКВД, которые переправили на корабли сейф, документы и фотографии из полицейского управления и фотоателье.

Пока в центре города разгорался бой, высадившаяся ранее группа разведчиков капитан-лейтенанта Литовчука продвигались вперёд, практически не встречая сопротивления. Они забросали гранатами береговую батарею, расположенную на мысе Карантинный, и захватили электростанцию, расположенную здесь же. Закрепившись, моряки стали продвигаться вдоль моря по ул. Горького в сторону нового города. Здесь, за санаторием "Ударник", отряд разведчиков вступил в бой с подразделением противника, и вынудил его отступить к зданию гестапо (здание курортной поликлиники санатория "Ударник"). Во дворе здания, где размещалось гестапо, завязалась рукопашная схватка. Здание гестапо защищали в основном, местные пособники оккупантов, которые защищались отчаянно, понимая, что их ждет в случае плена. Занять здание гестапо десантники не смогли, разведчиков было слишком мало.

Морякам, высадившимся на хлебной пристани, поначалу тоже сопутствовал успех. Расстреляв румынский конный патруль на ул. Революции, они, практически без сопротивления, овладели складами "Заготзерно" и лагерем военнопленных, расположенным возле кладбища. Из плена были освобождены до пятисот военнослужащих.

Неподалеку размещались румынские артиллерийские батареи. После короткого боя последние были захвачены ротой старшего лейтенанта Шустова С. Ф.

Восстание, на которое рассчитывали организаторы десанта, разгоралось. Помимо освобожденных из лагеря военнослужащих в нем приняли участие бывшие бойцы истребительных батальонов и дивизий народного ополчения, остававшихся в городе. Необычайно активную поддержку десантникам оказало гражданское население. Из военнопленных, освобождённых из лагеря возле складов "Заготзерно" , моряки сформировали отряд с названием "Все на Гитлера" численностью до 200 человек, остальные были настолько истощены, что практически не могли передвигаться и держать в руках оружие. К утру практически весь старый город был очищен от немцев. Линия фронта проходила по современным улицам Дм. Ульянова - Интернациональной - Матвеева - Революции. Весь новый город и курортная зона остались в руках гитлеровцев. Ожесточённый бой за здание гостиницы "Крым" закончился только к 7-ми утра. Здесь разместился штаб батальона.

Казалось - ситуация складывается более, чем удачно. Десантники укрепились в старом городе, количество бойцов увеличилось за счёт освобождённых военнопленных и евпаторийцев. Основная часть десанта(усиленный батальон под командованием комполка майора Н. Тарана), которая должна была высадится утром вслед за первой волной наших войск, смогла бы расширить плацдарм и создать угрозу всем немецким в западном Крыму. Однако, погода катастрофически испортилась. Разыгрался 8-ми бальный шторм - а при таких условиях высадка десанта и выгрузка тяжелого вооружения не представлялась возможной. В 8 утра из Севастополя в сторону Евпатории вышли два быстроходных торпедных катера типа Г-5 с так необходимыми бойцам боеприпасами. В районе Качи катера были атакованы немецкими истребителями. В результате боя ТКА N91 затонул, а ТКА N111 - вернулся в Севастополь, снова был послан в Евпаторию, но сел на мель. Десантники с тоской глядели в бушующее море, надеясь увидеть там наши корабли.

Тем времен противник, оправившись от первого внезапного удара десанта, начал подтягивать в район боевых действий дополнительные силы. Ранним утром своим ходом к Евпатории были переброшены: разведывательный батальон 22-й дивизии и 70-й пионерный (саперный) батальоны . На грузовиках был направлен в Евпаторию 105-й пехотный полк 72-й ефрейторской дивизии , из района Балаклавы, которые прибыли в город около 10-ти утра. Были доставлены три немецких моторизованных 10,5см батареи. Заработала и румынская артиллерия - немцы согнали к орудиям разбежавшихся румын. Вместо сбежавших румынских офицеров были поставлены немецкие. С аэродрома под Саками были подняты две эскадрильи Ю-87. За штурвалами "Юнкерсов" сидели матёрые гитлеровские стервятники - те самые, которые отправили на дно "Червону Украину" и "Совершенного".

В 10 утра Бойко ретранслировал в Севастополь сообщение из гостиницы "Крым" в которой находился штаб сражающегося батальона - "Положение угрожающее, требуется немедленная помощь людьми, авиацией, кораблями" . В 11 часов - связь с батальоном прервалась. "Юнкерсы" с низких высот бомбили занятую моряками часть города. Никакого тяжёлого вооружения у моряков не осталось - тягачи и пушки были уничтожены ещё в ходе ночных боёв. Поврежденный буксир и шесть катеров убыли в Севастополь, и высадившиеся войска были поддержаны огнём только маневрировавших на рейде "Взрывателя" и СКА-041. Моряки вели в бой с противником в пять раз превосходящим силы десанта. Немцы использовали против них живой щит из местных жителей. Около полудня свежие части противника начали массированное наступление.

Из воспоминаний командира 70-го сапёрного батальона Хуберта Риттера фон Хайгля: "Русские стреляли по наступающим беспощадно. Наши силы иссякали, но с прибывшим разведывательным батальоном 22-й дивизии и 70-м саперным батальоном армейские полки быстро пополнились. К 14 часам мы брали дом за домом. Наступление продолжалось с помощью эффективного ввода в бой истребителей... Из-за каждого угла и едва укреплённых убежищ кто-либо показывался и стрелял. Обеспечение охраны подразделений взяли на себя сапёры, с их собственными средствами борьбы. Они нападали на сопротивленцев с огнемётами, подрывными боеприпасами и бензином".

Ожесточённый бой продолжался до 4-х часов. Морякам катастрофически не хватало боеприпасов. Боезапас для 100-м орудия "Взрывателя" также подходил к концу, а его 45-мм пушка давно была выведена из строя.

Учитывая ситуацию батальона капитан-лейтенант К. В. Бузинов отдал приказ о всеобщем отходе к морю, дабы удержать до прихода второго эшелона хотя бы набережную. Однако, связь штаба со многими подразделениями отсутствовала. По сути, бой разбился на ряд уличных схваток. История с госпиталем повторилась, но теперь роли поменялись. Около пятидесяти тяжелораненых оказались в руках разъяренных немцев. Их расстреляли в упор. Все моряки приняли вражеские пули в лицо, ни один не отвернулся. Вместе с ними погибли врачи Глицос и Балахчи (оба по национальности греки), а также один из санитаров.

Примерно к пяти часам вечера у гостиницы "Крым" собрались уцелевшие десантники. Из семисот сорока человек их оставалось всего 123 человека, многие - ранены, вместе с ними было около двухсот бойцов из числа освобожденных пленных и местных жителей, но оружия было мало, патронов почти не было. Стало ясно, что берег не удержать. Поэтому Бузинов принял решение - разделиться на группы и пробиваться через город в степь. Прорывались по улице Красноармейской до Интернациональной, потом пошли через Слободку. Некоторым десантникам удалось вырваться из города. 48 человек ушли в Мамайские каменоломни(по другой версии - сутки укрывалось в доме на улице Русской, 4 у Прасковьи Перекрестенко и Марии Глушко), а оттуда - пятёрками рассредоточились по окрестным деревням, многие впоследствии сражались в партизанских отрядах. Часть бойцов попытались укрыться в городе. Последним очагом сопротивления в городе стала группа десантников, закрепившихся на верхних этажах гостиницы "Крым". Здесь бой шел до утра 6 января.

Из воспоминаний командира 70-го сапёрного батальона Х.Р.фон Хайгля: "До наступления дня мы так приблизились к последнему очагу сопротивления... что отход русской пехоты стал невозможен. Мне с моей ударной группой с огнемётами, взрывчатыми зарядами и 4 канистрами бензина удалось захватить подвальное помещение главного строения... Русские обороняли последний бастион до их полного уничтожения невероятно мужественно..."

17 десантников во главе с Бузиновым, были окружены фашистами у деревни Ораз (ныне Колоски). Они заняли оборону на вершине древнего кургана. В ходе боя все десантники погибли. В 1977 г., во время археологических раскопок, на вершине кургана были обнаружены остатки флотских ремней, ленточки от бескозырок, стреляные гильзы, флотская бляха, полевая сумка. Все это - в окопчике, где приняли последний бой моряки комбата Бузинова.

Из тех, кто уходил по суше - до Севастополя добрались лишь четверо десантников.

Трагически сложилась судьба команды тральщика «Взрыватель» . На тральщик свозили раненых с берега. Противник сосредоточил на нем всю мощь своей артиллерии. Снаряды пробивали два борта насквозь и разрывались в море. На смотря на это - тральщик продолжал вести огонь из уцелевшего вооружения. Ночью корабль выбросило на мелководье. Ещё в ночь на 6-е января в Севастополе получили последнюю радиограмму с погибающего «Взрывателя»: «Спасите команду и корабль, с рассветом будет поздно» . С расветом 6-го января немцы обнаружили безпомощный тральщик Несколько раз они предлагали команде сдаться. Моряки держались до последнего патрона. Погибли комиссар Бойко, штурман лейтенант Усов, артиллерист Злотников, штурман старший лейтенант Маркович. Чтобы не сдаваться в плен, капитан-лейтенант Трясцин приказал взорвать тральщик.

И. Плахута, трюмный машинист: «На берегу собралось много фашистов. Мы начали вести огонь из винтовок через иллюминаторы. Наш командир Трясцин, простившись с матросами, бросил себе под ноги гранату. Гитлеровцы подтянули к воде пушки и танки и стали расстреливать тральщик» . Немцы предприняли атаку на полумертвый корабль, но моряки в последнем героическом порыве, в рукопашной уничтожили противника. Тогда танки стали в упор добивать корабль.

Герой Советского Союза лётчик М.В. Авдеев осуществляющий разведку в небе над Евпаторией так опишет в своих воспоминаниях события этого дня: «Море сильно штормило. Огромные волны беспрерывно накатывались на пологий берег. Вдали на берегу у старых причалов виднелась сквозь слабую дымку какая-то большая темная масса. Вскоре она обрела очертания корабля, выброшенного на мель. Он, зарывшись в песок, немного завалился на бок. С правого сверкнул огонь. Корабль жил. Он вел огонь по танкам, которые приближались к нему по дороге от Саки. Танки, не останавливаясь, били по неподвижному кораблю из пушек. Пролетел совсем низко, прочитал на левом борту тральщика надпись: «Взрыватель» .

Три дня лежали по всему городу тела погибших моряков, их запрещалось хоронить. Немцы начали прочесывать город в поисках оставшихся в живых десантников и местных жителей поддержавших десантников. В Евпатории на Красной горке было расстреляно около 3000 человек - моряки, военнопленные, а в большинстве своём - евпаторийцы, помогавшие десанту.

8 января в районе морского маяка, подводная лодка «М-33» высадила тринадцать разведчиков под командованием Ульяна Латышева с целью выяснить судьбу десанта. На следующий день Латышев сообщил: «Десант уничтожен» . Разведчики хотели покинуть город, но снова шторм. В ночь на 14 января у Евпаторийского маяка разведчики были обнаружены. Латышев сообщил в Севастополь: «Товарищи, помогите, держаться больше не можем. Стреляйте по любой цели, кроме маяка» . Последние слова группы Латышева: «Мы подрываемся на собственных гранатах, прощайте» .

Долгое время считалось, что кроме 4 добравшихся до Севастополя моряков из состава десанта не спасся никто. Однако, после войны удалось выяснить, что в партизанских отрядах, в подполье, в плену выжили десантники - морские пехотинцы А. Лаврухин, А. Задвернюк, М. Борисов, Н. Панасенко, разведчик Х. Ровенский, командир роты морских пехотинцев Н. Шевченко, пулеметчики В. Дунайцев и В.Щелыкальнов, Корниенко, Пронин, Крючков, Егоров. Даже из группы Латышева спасся – Василюк, кинулся в море. Остался жив Иван Клименко с гибнущего тральщика. Его отправили с донесением вплавь до Севастополя. Трудно поверить, что в январском бушующем (7баллов) море можно проплыть несколько десятков морских миль. Близ Николаевки, обессиленного Клименко подобрал сторожевой катер.

В своих мемуарах бывший командующий 11-й гитлеровской армией генерал-фельдмаршал Э. Манштейн писал, что, признавая серьезность создавшейся в результате десанта обстановки, он пришел к такому выводу: «Если бы русские смогли здесь высадить новые войска, то за последствия никто не мог бы поручиться» .

В 1970-м году рядом с местом гибели тральщика "Взрыватель" был поставлен памятник скульптора Н.И. Брацуна, увековечивший подвиг Евпаторийского десанта . Также, бессмертному подвигу моряков-черноморцев посвящены мемориальный зал и диорама музея «Высадка евпаторийского морского десанта. 5 января 1942 г» . Диорама была открыта в 1988 г. и представляет собой полотно длиной - 20 м, высотой - 7 м. и предметный план площадью 80 кв.м.

Ввиду испортившихся погодных условий - такая дерзкая и удачно начавшаяся операция как

Евпаторийский десант 1942 года September 24th, 2013

Евпаторийский десант, это довольно малоизвестная страница в истории ВОВ. Все знают Керченско-Феодосийскую, но мало кто Евпаторийскую и тем более Судакскую операцию, возможно потому что закончились они полным провалом и трагически. Хотя Керченская операция тоже в конечном итоге закончилась масштабным поражением. На том этапе войны это было закономерно.
Проводились эти три операции синхронно, целью было быстрое освобождение Крыма от противника, на фоне контрнаступления под Москвой зимой 41-42 годов. Но события в Крыму развивались не столь успешно, как в центре советско-германского фронта. Закидать искушенного противника шапками, а именно это больше всего напоминали действия РККА в Крыму, не удалось. Причиной были катастрофические ошибки в командовании, планировании и общей стратегии Красной армии на юге. Ошибочной была вообще сама концепция освобождения Крыма, одними лишь разобщенными морскими десантами и действиями Севастопольского оборонительного района. Противник представлял собой единое целое, он был способен быстро маневрировать силами, пользуясь хорошими крымскими дорогами, имел он и сухопутную связь с материком. Наши же силы были разорваны на части морем, в зимнее штормовое время, не имели господства в воздухе или вообще не имели никакого воздушного прикрытия. Тыловые базы Черноморского флота на Кавказе были удалены, а его коммуникации были подвержены авиаударам люфтваффе.
Евпаторийская операция была с самого начала обречена, при таком подходе к ее проведению. Это было героическое самоубийство.

5 января 1942 года, в порту Евпатории был внезапно для противника высажен малочисленный десант, без достаточного количества боеприпасов и тяжелого вооружения, численностью всего 740 человек. За несколько часов, пользуясь малочисленностью гарнизона противника, наш десант захватил весь старый город. Предполагалась высадка второго эшелона, но этому помешал внезапно налетевший шторм. Таким образом в первые же сутки, десант оказался один на один с постоянно усиливающимся противником. Манштейн (командующий 11 армией) из под Симферополя и Севастополя перебросил в Евпаторию подкрепления, которые очень быстро вернули инициативу в Евпатории немцам.
Было еще одно обстоятельство, о котором раньше предпочитали не говорить. Дело в том, что нашим десантникам был дан по сути преступный приказ - не брать в плен солдат и офицеров противника, включая раненых. Так были казнены захваченные немецкие раненные, находящиеся в одной из Евпаторийской гостиниц. А если учитывать тот факт, что десантникам активно помогала значительная часть русского населения Евпатории, то стало совершенно понятно что противник теперь не остановится перед самыми жесткими репрессиями в отношении наших пленных и гражданского населения. Нацистов не надо было уговаривать это делать, они были рады любому поводу, столь "любезно предоставляемому" им нашим командованием. Я бы командиров, отдававших такие преступные и необоснованные приказы, подставляя личный состав, расстреливал бы.
Таким образом история Евпаторийского десанта из чисто военной операции, переросла по сути в карательно-полицейскую со стороны противника, со всеми вытекающими отсюда трагическими последствиями.

Все это никоим образом не бросает тень на массовый героизм десантников, проявившийся в совершенно безнадежной ситуации. Никакой массовой сдачи в плен не было. Противнику понадобилось почти трое суток, чтобы окончательно справится с семьюстами десантниками. При этом применялась полевая артиллерия и огнеметы, а разрушения в городе были значительные. Пережило войну всего несколько человек из состава того десанта.
Все взятые в плен были расстреляны гитлеровцами на окраине Евпатории, включая 1200 мужчин, заложников из состава местного русского населения. Татары же проявили себя отвратительно, оказывая помощь немецким войска при зачистке старого города от десанта.
Манштейн потом после войны оправдывался, что он мол не знал о массовых казнях в Евпатории, переводя все стрелки на офицеров СС, среди которых был небезизвестный Отто Олендорф и ССовец доктор Браун. После войны оба были схвачены и повешены. Эрих Манштейн же, в полосе армии которого, происходили массовые расправы, избежал ответственности.

Следы боев на фасаде дома около морского порта, специально оставленные как напоминание.

Карта провальной операции.

Из видео материалов существует только вот эти два видео из немецкого пропагандистского киножурнала "Ди Дойче Вохеншау", смонтированные евпаторийскими историками в одно.

Памятник десантникам на окраине Евпатории. И поставлен он в этом месте неспроста.

В этом месте побережья, на берег был выброшен флагман десантной флотилии, тральщик "Взрыватель", поврежденный вражеской авиабомбой. Подходы к берегу были немедленно заблокированы немецкой пехотой. На предложение сдаться, экипаж ответил отказом, после чего был в упор расстрелян артиллерией и пулеметами немцев. Погибли все до одного.
Остов судна лежал на этом месте до 1947 года, как немое напоминание об этом трагическом десанте.

Немцы хоронят своих погибших в Евпатории.
В уничтожении десанта участвовали также и румыны.

Манштейн на похоронах погибших. Он еще всего лишь генерал полковник, лавры фельдмаршала - покорителя Севастополя еще впереди.

Это были трагические эпизоды войны, а до Победы было очень и очень далеко.
При посадке десантников на корабли в Севастополе 4 января 1942 года, среди них был офицер кинолог с овчаркой. Через 10 дней эта овчарка прибежала в Севастополь, пытаясь разыскать своего хозяина.

Подробно про десант читайте тут.

В конце декабря 1941 года была успешно проведена Керченско-Феодосийскаядесантная операция. По замыслу советского командования, войска с Керченского полуострова должны были перейти в наступление вглубь полуострова и освободить Крым. Одновременно в Евпаторию и в некоторые другие места полуострова решено было высадить тактические десанты.

Перед рассветом 5 января 1942 года у берегов Евпатории появился отряд кораблей — тральщик «Взрыватель», семь катеров «морских охотников», буксир и тральщик с 740 десантниками — усиленным батальоном морской пехоты, наскоро сформированным из защитников Севастополя. Командовал десантом уроженец Евпатории капитан 2-го ранга Николай Буслаев. В первые же часы боя он был убит, и командование принял на себя военком Андрей Бойко.

Около трех часов утра корабли, освещенные вражескими прожекторами, под огнем противника начали высадку десанта непосредственно на причалы порта. В течение нескольких часов десантники передового отряда освободили большую часть города. Это был первый эшелон десанта. Вслед за ним в ночь на 6 января должен был высадиться второй — основные силы десанта.

Операция, однако, была начата без учета прогнозов на ближайшие сутки. Между тем, усилившийся до семи баллов шторм не позволил кораблям высадить десант, и они вернулись в Севастополь. Не последовало и планировавшееся наступление советских войск на Керченском полуострове. Десант оказался обречен на гибель.

Немцы спешно перебросили в Евпаторию часть сил, направлявшихся из-под Севастополя на Керченский полуостров, бросили на десантников авиацию и танки, отрезали их от берега, сжали кольцо...

Два дня героически сражались десантники, которых поддерживали местные партизаны. Лишь немногие из них остались в живых. Группу раненых бойцов гитлеровцам удалось схватить. Их расстреляли на следующий же день на Красной горке в Евпатории. А вместе с ними и 1200 жителей города.

Разгром Евпаторийского десанта в январе 1942 г. Немецкая хроника:

Этот памятник установлен в их честь на шестом километре шоссе Евпатория - Симферополь. Он стоит на берегу моря, привлекая внимание всех, кто движется по трассе. Памятник открыт в 1970 году, авторы проекта — скульптор Н. И. Брацун и архитекторы В.Н.Ениосов и С.И.Кулев.

В яростном атакующем порыве моряки-десантники устремились на берег, навстречу врагу, да так и застыли в бронзе. На постаменте надпись: «Ваш подвиг Отчизну славит, награда ему — бессмертие».

Именно здесь, у самого берега, погиб и тральщик «Взрыватель». Вместе с группой кораблей 5 января 1942 года он высадил в Евпаторию десантников, а затем поддерживал их из орудий и пулеметов, принимал на борт раненых. Днем тральщик атаковали фашистские бомбардировщики. В многочасовом бою он получил тяжелое повреждение и потерял управление. Беспомощный корабль штормом выбросило на отмель у берега.

В ночь на 6 января командовавший десантом А.С. Бойко дал в Севастополь последнюю радиограмму: «Кораблю сняться нельзя. Спасите команду и корабль. С рассветом будет поздно».

С рассветом у обреченного тральщика появились немецкие танки. Предложили команде корабля сдаться. В ответ моряки из иллюминаторов открыли винтовочный огонь. Тогда гитлеровцы расстреляли тральщик в упор из орудий. Весь экипаж во главе с Бойко погиб.

Вечная память героям!

Нет, наверное, такого человека, который бы не слышал песни Владимира Высоцкого «Черные бушлаты». Но вот какому событию она посвящена и кто стал прообразами героев пронзительной военной баллады, известно немногим.

Сам великий бард на одном из своих концертов рассказывал, что однажды, прогуливаясь с друзьями по берегу моря, увидел памятник, установленный прямо у кромки воды. Поинтересовался, в честь кого он воздвигнут в столь необычном месте. И услыхав полную трагизма евпаторийского десанта, не мог не взяться за перо…

НАЧАЛО 1942 ГОДА. Немцы продолжают предпринимать оголтелые попытки овладеть Севастополем. Чтобы оттянуть силы противника от главной базы Черноморского флота и блокировать его резервы, командование Севастопольского оборонительного района приняло решение высадить на крымское побережье несколько тактических десантов.

4 января в Стрелецкой бухте были сосредоточены те, кому предстояло высаживаться в Евпатории. В десант уходили 533 моряка из состава 2-го полка морской пехоты под командованием капитан-лейтенанта Г. Бузинова, три группы разведчиков штаба Черноморского флота, которыми командовали капитан В. Топчиев, капитан-лейтенант И. Литовчук и старший лейтенант Н. Панасенко. В состав десанта вошел и сводный отряд, состоявший из пограничников и милиционеров. Его возглавил начальник евпаторийского горотдела НКВД капитан милиции П. Березкин, который направлялся в город со специальным заданием.

К наступлению темноты на корабли погрузились 740 человек, три легких артиллерийских тягача Т-20 «Комсомолец» с тремя 45-мм орудиями и два плавающих танка Т-37.

В 23 часа 30 минут отряд кораблей - тральщик «Взрыватель», морской буксир СП-14 и семь морских охотников типа МО-IV - под общим командованием капитана 2-го ранга Н. Буслаева взял курс на Евпаторию. Шли без огней, соблюдая полную светомаскировку. Двигатели, переведенные на подводный выхлоп, практически не издавали шума.

В 2 часа 41 минуту 5 января корабли подошли к точке развертывания и по сигналу с флагмана устремились к заранее намеченным пунктам высадки десанта. Ровно в 3 часа ночи высадка началась.

Удивительным было то, что противник не оказывал ни малейшего сопротивления. Четыре морских охотника одновременно ошвартовались у Хлебной и Товарной пристаней, разгрузились, также беспрепятственно отошли и заняли позиции на рейде. Следом к причалам подошла еще пара охотников. Они зажгли сигнальные огни, обозначив створы для подхода и швартовки тральщика и буксира, а находившиеся на них десантники стали готовить сходни для выгрузки тяжелой техники. Седьмой катер все это время находился у входа в порт, координируя по рации действия кораблей и подразделений десанта. Пока все шло как по нотам.

С тральщика оставалось выгрузить один тягач, последнее орудие и часть боезапаса, когда акваторию порта прорезали лучи прожекторов. И сразу же ожила румынская береговая батарея, к причалам потянулись цепочки трассирующих пуль немецких пулеметов. Корабли открыли ответный огонь.

В Севастополь ушла телеграмма: «Высадку продолжаем под сильным артиллерийско-пулеметным огнем. Буслаев». А в следующую минуту тральщик накрыл залп румынских пушек. Командир десанта, находившийся на кормовом мостике «Взрывателя», был прошит несколькими осколками. Погиб весь расчет кормового 45-мм орудия, взрывной волной артиллерийский тягач был сброшен в воду. Радист отстучал вторую телеграмму: «Буслаев убит. Принял командование операцией. Полковой комиссар Бойко».

Высадив десант и выгрузив боеприпасы, «Взрыватель» и СП-14 отошли в море. Вскоре к ним присоединились шесть катеров. На рейде оставался лишь МО-041, который должен был забирать раненых и доставлять их на корабли. Носовое 100-мм орудие тральщика оставалось невредимым и открыло огонь по целям на берегу, поддерживая продвижение десантников в глубь города. К нему тотчас присоединились сорокапятки морских охотников.

Город наш

МЕЖДУ ТЕМ бои на улицах Евпатории разгорались. Немцев в городе практически не было, лишь находившиеся на лечении раненые да ожидавшие назначения выздоравливающие. Основные силы гарнизона составляли румынский артиллерийский и кавалерийский полки, всю внутреннюю службу несли полицейские подразделения, сформированные из крымских татар. Эти обстоятельства способствовали тому, что большая часть города довольно быстро оказалась в руках десантников.

Ожесточенное сопротивление им пришлось встретить лишь у гостиницы «Крым», на крыше которой немцы успели установить крупнокалиберные пулеметы, да у здания поликлиники санатория «Ударник», где располагалось гестапо. И если гостиницей моряки все же овладели, то гестаповцев даже в кровавой рукопашной, вспыхнувшей во дворе и на первом этаже поликлиники, одолеть не смогли: те дрались с отчаянием обреченных и в плен не сдавались.
Зато на других направлениях десантникам сопутствовала удача. Группа разведчиков капитан-лейтенанта Литовчука забросала гранатами береговую батарею, на мысе Карантинный, и захватила расположенную там же электростанцию. Еще две батареи у складов конторы «Заготзерно» уничтожила рота старшего лейтенанта Шустова.

Перебив немногочисленную охрану, морские пехотинцы ворвались в лагерь для военнопленных и освободили более 500 находившихся в нем бойцов и командиров Красной Армии. Около 200 из них оказались в состоянии держать в руках . Тут же был сформирован отдельный отряд, который присоединился к основным силам десанта и вступил в бой. На свою беду именно на их пути оказалась городская больница с ранеными немецкими солдатами: вчерашние пленные убивали их без выстрелов - прикладами, штыками, ножами. И вряд ли за это их можно осуждать…

Тем временем отряд милиционеров и пограничников во главе с капитаном Березкиным занял управление городской полиции и жандармерии. Им в руки попали личные дела всех изменников родины, изъявивших желание служить оккупантам, списки полицейской агентуры и осведомителей. Сейфы с этими и другими важными документами были тут же доставлены на берег и на одном из морских охотников отправлены в Севастополь.

Легкие плавающие танки Т-37 оказались малоэффективными в городских условиях. Один из них был придан группе морских пехотинцев, высадившейся на Товарной пристани. Войдя в город, экипаж танка расстрелял из пулеметов прожектора и артиллерийских корректировщиков, располагавшихся на крыше гостиницы «Бо-Риваж», после чего машина в сопровождении десантников двинулась в сторону железнодорожного вокзала. На переезде Т-37 уничтожил из пулемета румынский грузовик и находившихся в нем солдат, но в завязавшейся перестрелке был убит командир танка, неосмотрительно высунувшийся из люка. Механик почему-то решил оставить исправный танк и, сняв пулемет, пешим присоединился к морпехам.

А вторая машина была подбита в первые минуты боестолкновения на площади Металлистов и в боях за город ничем себя проявить не смогла.
К рассвету практически весь старый город был очищен от гитлеровцев. Штаб батальона разместился в гостинице «Крым». Утром сюда стали стекаться евпаторийцы - бывшие участники истребительных батальонов и полка народного ополчения, сформированных в городе перед приходом фашистов. Теперь эти люди требовали дать им оружие. Недостатка в трофеях морские пехотинцы не испытывали, поэтому численность тех, кто готов был удерживать захваченный плацдарм до подхода второй волны десанта, очень быстро утроилась. И если в Евпатрию удалось бы высадить основные силы 2-го полка морской пехоты с артиллерий и бронетехникой, то создалась бы реальная угроза всей немецкой группировке в западной части полуострова. Но…

Десантники и жители города с тоской и тревогой смотрели на море, тщетно силясь разглядеть там приближающиеся корабли: ветер крепчал, волны росли, начинался шторм. К 9 часам он уже достигал 8 баллов.

Разгром

ВСЕ ПОНИМАЛИ, что тот, кто быстрее подтянет резервы, в конце концов и будет праздновать победу. Немцы спешно перебрасывали к Евпатории 105-й пехотный полк, снятый из-под Балаклавы, закаленные в боях 22-й разведывательный и 70-й саперный батальоны, три батареи 105-мм орудий.
77-я бомбардировочная эскадрилья, базирующаяся под Саками, была полностью переключена на авиационную поддержку изготовившихся к штурму подразделений. Она же должна была уничтожать корабли десанта, остававшиеся на рейде Евпатории, и те, что попробуют прорваться из Севастополя, несмотря на бушующее море.

Советское же командование, справедливо полагавшее, что до окончания шторма высадка второй волны десанта исключена, и опасавшееся массированных ударов по кораблям с воздуха, отправку помощи планировало лишь в ночь с 5 на 6 января…

Создав почти пятикратное превосходство в живой силе, гитлеровцы в 10 часов ринулись отвоевывать утраченное за ночь. «Юнкерсы», которым от аэродрома базирования до Евпатории было всего 15 минут лета, постоянно висели над городом. Не имея радиостанций, десантники, присоединившиеся к ним горожане и военнопленные не могли создать единого фронта обороны. Практически сразу бой распался на отдельные очаги. Тяжелого вооружения у морских пехотинцев не оставалось: легкие танки, тягачи и 45-мм орудия были уничтожены еще в ходе ночных боев. Единственное, на что могли рассчитывать десантники, - продержаться до наступления темноты. И они держались, отчаянно обороняя каждый дом.

Сохранились воспоминания о тех событиях командира немецкого 70-го саперного батальона подполковника Хуберта Риттера фон Хайгля. В своем дневнике он записал: «К 14 часам, беря дом за домом, нам удалось вновь закрепиться в старом городе. Наступление продолжалось после эффективного ввода в бой самолетов. Но все равно из-за каждого угла, из едва укрепленных убежищ обязательно кто-либо показывался и стрелял в нас. Продвижение вперед мои саперы обеспечивали собственными средствами борьбы: огнеметами, подрывными боеприпасами и бензином».

Все это время тральщик, буксир и морские охотники маневрировали в акватории Евпаторийской бухты, стремясь избежать бомбовых ударов, и, когда позволяла обстановка, вели огонь по целям на берегу. Каждый из охотников потерял почти половину своего экипажа, получил не менее десятка пробоин от осколков авиабомб. Но особенно досталось «Взрывателю».

Немецкие самолеты буквально роились над ним. Временами корабль полностью скрывался за стеной воды. В корпусе было множество мелких повреждений, вышел из строя носовой дизель. К этому времени на тральщике находилось большое количество раненых, переправленных катерами с берега. Но из-за разбитой радиостанции приказа на отход командир капитан-лейтенант Трясцын получить не мог, а самостоятельно уйти не посмел: десятью днями ранее в ходе Керченско-Феодосийской десантной операции БТЩ Т-412 «Арсений Раскин», за два дня израсходовав боезапас и будучи перегруженный ранеными, без приказа вернулся в Новороссийск. Командира и комиссара корабля за самовольное оставление района операции приговорили к расстрелу, в самый последний момент изменив приговор на разжалование в рядовые и отправку на фронт…

Еще в 11 часов на «Взрывателе» получили радиограмму из гостиницы «Крым» от комбата Бузинова: «Положение угрожающее, требуется немедленная помощь людьми, авиацией, кораблями». Полковой комиссар Бойко ретранслировал ее в Севастополь. Больше сообщений с берега не поступало, хотя перестрелка и взрывы в городе не стихали вплоть до наступления темноты: по всей Евпатории происходило множество мелких схваток, каждая из которых неминуемо заканчивалась гибелью десантников.

В городской больнице кровавая драма повторилась спустя всего лишь несколько часов: теперь уже ворвавшиеся в нее гитлеровцы застали в палатах около 50 тяжелораненых моряков, которым оказывали помощь местные врачи и санитары. Все они вместе с медперсоналом были расстреляны во дворе госпиталя.
Через посыльных комбат передал приказ отдельным группам десантников отходить в порт, желая удержать хотя бы часть побережья с пригодными для высадки причалами. Но это не удалось, и к 17 часам уцелевшие собрались в гостинице «Крым». Подсчет сил показал, что в распоряжении капитан-лейтенанта оставалось 123 моряка и около 200 бойцов из числа освобожденных пленных и местных жителей. Все - с оружием, но практически без патронов.
Стало ясно, что десант обречен. Поэтому Бузинов принял решение разделиться на небольшие группы и пробиваться из города в степь, пытаясь под покровом темноты добраться до Мамайских каменоломен. Прикрывать отход товарищей остались 46 морских пехотинцев. Забаррикадировав двери и окна первого этажа, они приняли свой последний бой, который завершился лишь утром 6 января. Вот еще одна выдержка из дневника подполковника фон Хайгля: «До наступления дня мы так приблизились к последнему очагу сопротивления, что отход русской пехоты стал невозможен. Мне с моей ударной группой с огнеметами, взрывчатыми зарядами и 4 канистрами бензина удалось захватить подвальное помещение. Русские обороняли последний бастион невероятно мужественно до их и его полного уничтожения». Так и не сумев овладеть зданием, немцы взорвали гостиницу, похоронив под ее руинами последних десантников.

Сам капитан-лейтенант вместе с 17 товарищами был окружен немцами у деревни Колоски. Заняв оборону на вершине древнего кургана, морские пехотинцы вступили в бой… Долгие годы они считались пропавшими без вести. Лишь в 1977 году совершенно случайно - во время археологических раскопок - на кургане были обнаружены остатки флотских блях и ремней, ленточки от бескозырок, много стреляных гильз и… полевая сумка комбата Бузинова!
Всего же из тех, кто уходил из Евпатории по суше, до Севастополя смогли добраться лишь четверо…

Погибаю, но не сдаюсь!

НЕ МЕНЕЕ трагично сложилась судьба тральщика «Взрыватель» и остававшихся на его борту моряков.

…С наступлением темноты налеты и обстрел с берега прекратились. Морские охотники, чтобы не потеряться в кромешной темноте, выстроились в кильватерную колонну за тральщиком. Команды боролись со штормом и по мере сил производили ремонт. На БТЩ было серьезно повреждено рулевое управление. Капитан-лейтенант Виктор Трясцын пытался выдерживать курс с помощью машин, но это плохо получалось в бушующем море. И около 22 часов в пяти километрах на юго-восток от Евпатории «Взрыватель» выбросило на берег.

Корпус, поврежденный во многих местах, дал течь, вода хлынула в отсеки. Раненых стали переносить на верхние палубы. В штаб флота была отправлена радиограмма: «Самостоятельно сняться с мели не можем. Спасите команду и корабль, с рассветом будет поздно». Вскоре вода залила машинные отделения, тральщик лишился электроэнергии, и связь с ним прекратилась. О том, что произошло дальше, стало известно со слов единственного оставшегося в живых матроса Ивана Клименко.

Осознавая всю безнадежность положения, командир «Взрывателя» приказал уничтожить документацию. Моряки собрались в носовом кубрике. Командир отделения минеров Ф. Разуваев, его подчиненные И. Лушников и Н. Смоленков получили приказ заминировать тральщик. Остальные заняли оборону у иллюминаторов корабля.

Рассвело. Шторм продолжался. Один из морских охотников попытался подойти к тральщику, но безуспешно. После того, как он присоединился к собратьям, катера, дав прощальные гудки, взяли курс на Севастополь: они уже ничем не могли помочь ни десанту, ни тральщику.

Около 8 часов немцы обнаружили неподвижный корабль, еще через час подтянули к нему пехоту, артиллерию, несколько танков. Сначала через громкоговорители предложили сдаться. В ответ раздались винтовочные и автоматные выстрелы. Танки и орудия открыли огонь прямой наводкой, расстреливая беспомощный тральщик с дистанции двести метров. Потом на корабль попыталась взойти пехота. На палубе и в отсеках «Взрывателя» закипела рукопашная. И немцы бежали!

Расстрел корабля возобновился и продолжался в течение нескольких часов. Лишь после этого гитлеровцы смогли попасть на корабль. Из его внутренностей на берег выволокли 19 раненых моряков во главе с командиром БЧ-5 лейтенантом И. Клюкиным, которых тут же расстреляли.

Незадолго до этого Клюкин приказал матросу Клименко, до войны участвовавшему в марафонских заплывах, попытаться вплавь добраться до Севастополя и передать, что тральщик погиб, но не сдался.

Это кажется невероятным, но Иван Клименко, облаченный в спасательный жилет, сумел проплыть 17 миль в штормовом море, где температура воды составляла всего лишь +6 градусов по Цельсию. Возле Николаевки его, уже терявшего сознание, подобрали торпедные катера. Почти два года он провел в госпиталях, но до конца войны успел вернуться в строй. А после Победы поселился в Евпатории - городе, где погибли все его боевые товарищи…

Разбитый, занесенный песком корпус тральщика еще долгое время покоился на берегу, являясь напоминанием о мужестве советских моряков и трагической судьбе евпаторийского десанта. Только в 1947 году остов корабля разобрали на металлолом.

А в 1970-м на месте гибели «Взрывателя» был установлен памятник работы скульптора Н. И. Брацуна, увековечивший подвиг десантников. И вдохновивший Владимира Высоцкого на создание своего бессмертного произведения «Черные бушлаты»…