Современный мир в последние два десятка лет не обязательно характеризуется интеграцией и глобализацией. Всем известно, во что превратились бывшие СССР и Югославия. Есть примеры назревающей дезинтеграции и помельче: Страна Басков в Испании, Бенгази в Ливии или Шотландия в Соединённом Королевстве. Все три примера, кстати, имеют кое-что общее: Баскская автономия - одна из богатейших испанских областей (добыча железной руды, металлургическая промышленность, развитое сельское хозяйство - 35000 ферм, туризм); Бенгази - наиболее богатый нефтью район Ливии (2/3 ливийских нефтяных запасов); Шотландия - опять же богата нефтью (9/10 всей британской нефти добывается сейчас на шотландском шельфе). Но если с Бенгази всё понятно (Каддафи черпал оттуда ресурсы и переправлял в Триполи - так, по крайней мере, утверждает бенгазийская элита, требующая ныне «полуавтономии»), и с басками тоже нет вопросов - они давно и постоянно ведут борьбу за свою независимость, то на кого обиделась Шотландия, ясно не совсем. Ведь три с лишним века тому назад, в 1707 году, она сама - пусть и после долгой борьбы за государственную независимость - изъявила желание присоединиться к Англии. Давайте-ка разберёмся в этом интересном вопросе.
Присоединение Шотландии к Англии в XVIII веке было сделкой выгодной и политически оправданной. Во-первых, Шотландия сохранила значительную автономию. Во-вторых, она получила существенные экономические выгоды: доступ к рынку Англии и её тогдашних колоний. А как обстоят дела теперь, в веке XXI?
Вообще-то не всё так лучезарно. Ещё одна цитата:
«Консервативная партия фактически ушла с политической арены Шотландии к началу 1990-х годов, поплатившись за неолиберальные экономические реформы Маргарет Тэтчер. В регионе, экономика которого традиционно опиралась на тяжёлую промышленность, были закрыты многие предприятия, десятки тысяч людей оказались без работы, что привело к резкому падению уровня жизни. Кроме того, тори заняли непримиримую позицию по вопросу деволюции (передачи властных полномочий на места), что окончательно подорвало доверие к ним со стороны местного населения. На выборах 1997 года в британский парламент не было избрано ни одного кандидата от консерваторов, на выборах 2010-го - только один. В связи с этим даже возникла шутка, что в Эдинбурге больше панд в зоопарке, чем консерваторов.
С тех пор партия лейбористов была единственной политической силой, которая могла противопоставить себя национализму. Ее социально-демократическая программа, импонирующая большинству шотландцев, в действительности была настолько схожа с программой националистов, что вместо дебатов о том, чья программа лучше, лидеры двух партий обычно спорили о том, кто у кого позаимствовал идеи.
Когда под воздействием внешних факторов - войны в Ираке, экономического кризиса 2008 года - политика лейбористского правительства утратила поддержку населения, в том числе в Шотландии, место для прихода националистов оказалось расчищено.
Как видим, здесь чистая экономика: безработица, кризис, нефть. Никаких собственно националистических причин для отделения Шотландии от Британии нет. «Референдум о независимости Шотландии также поднимет вопросы об участии Шотландии в выплате британского госдолга, месте нового государства в Евросоюзе, распределении природных ресурсов, а также будущем британских атомных подлодок, которые базируются на западном побережье Шотландии» (источник: ). «Лондону придётся также убирать с шотландской территории ядерные ракеты Trident - куда, непонятно, поскольку других баз для хранения ядерных арсеналов в стране пока нет» (источник: ). Да, ничего националистического; сплошь деловые вопросы.
В настоящее время в Великобритании идут дебаты не о том, отделяться или не отделяться, а также по каким причинам, но о сроках проведения референдума в Шотландии на тему выхода-невыхода. Тут есть две основные точки зрения: 2013 год (точка зрения правительства Великобритании) и осень 2014 года (точка зрения Алекса Салмонда, шотландского первого министра и по совместительству главы ШНП - Шотландской национальной партии). Причём Салмонд настаивает ещё и на том, чтобы дать право голоса в референдуме и несовершеннолетним - лицам от 16 лет. Дэвид Кэмерон, английский премьер, разумеется, выступает за единство Британии.
Два крупных политика - шотландский и английский - никак не могут переспорить друг дружку. Кэмерон, надо заметить, во многом объективен. Ведь ШНП собиралась провести референдум ещё в 2008 году - но ей помешал сделать это грянувший финансовый кризис, сотрясший всю мировую экономику. Любопытно, что далее экономический кризис стал дополнительной причиной для референдума: родился на свет тот самый тезис, будто малые государства справляются с кризисом лучше больших. Тема референдума об отделении вновь была поднята весной 2011 года, когда ШНП победила на выборах - причём, можно сказать, «всухую», так, что в Шотландии было сформировано однопартийное правительство.
«…«На прошлых (местных) выборах Алекс Салмонд просил дать ему мандат на проведение референдума. Он выиграл выборы. Он получил свой мандат. Я предложил ему провести референдум, он отказался - что же в конце концов происходит?» - возмутился Кэмерон, говоря о том, что Эдинбург недоволен предложением Лондона провести голосование как можно быстрее.
Но и Салмонд умеет найти подходящие доводы:
«Лидер партии Алекс Салмонд занимал пост первого министра Шотландии последние четыре года и пока не рисковал провести референдум о независимости. До нынешних выборов он также не раз давал понять, что в случае победы не будет торопиться с проведением плебисцита, поскольку главной его заботой будет восстановление экономики от последствий кризиса.
Пока шел подсчёт голосов, Салмонд заявил, что в случае получения большинства в парламенте он проведёт референдум о независимости Шотландии в течение ближайших пяти лет. Лидер Шотландской национальной партии также заявил, что прежде всего он потребует большей экономической свободы для шотландского парламента, включая права на установление налога на прибыль.
Таким образом, Алекс Салмонд, сказавший о ближайших пяти годах, вовсе не противоречит сам себе. Впрочем, говорить о сознательной оттяжке даты референдума всё же приходится. И на то есть причина - уже не экономическая, но политическая:
Шотландцу Салмонду возражает шотландец Джек Макконнелл, лорд Гленскорродэйл, - человек, бывший первым министром пять с половиной лет, до поражения в 2007 году лейбористской партии на выборах. Макконнелл считает, что провести референдум нужно в течение ближайших 18 месяцев. Как пишет шотландский политический редактор Саймон Джонсон, «неуверенность и разногласия по поводу выбору времени референдума», по словам экс-министра, «могут лишь задержать наше восстановление после экономического спада». Судя по статье Джонсона, Джека Макконнелла очень волнует «польза экономики». Здесь же указывается, что церковь Шотландии выступает против того, чтобы на референдуме голосовали 16- и 17-летние подростки.
Тот же Джонсон в другой своей статье, «Майкл Мур нападает на «странное понятие» независимости Алекса Салмонда» (), приводит мнение Майкла Мура, члена либерально-демократической партии по поводу налогов и расходов в предполагаемой независимой Шотландии. На выступлении в Сент-Эндрюсе Мур заявил, что «сепаратисты не дали ясно понять, какую экономику имела бы независимая Шотландия». По его словам, до 2008 года Шотландия имела в виду процветающие Ирландию, Исландию и Норвегию. Но вот экономика Ирландии пошла на спад, а Исландия обанкротилась, - и Салмонд увидел центр для подражания на востоке, в Скандинавии. Но Мур усомнился, что шотландцы смогли бы обеспечить себе высокий - такой же, как в скандинавских странах, - уровень коммунальных услуг без увеличения в отдельной Шотландии подоходного налога, налога на корпорации и НДС. Мур привёл примеры: если британское правительство берёт приблизительно 37% налогов от дохода, то правительство Норвегии берёт уже 41,1%, Швеции - 47%, а в Дании - 48,1%. Однако Стюарт Хози из ШНП объявил слова Мура «грубой ошибкой» и добавил, что налог на корпорации может быть сокращён до 20%.
А вот ещё одна любопытная статья политического редактора Джонсона: «Богатые нефтью северные острова Шотландии говорят Алексу Салмонду: мы могли бы остаться с Великобританией» (). Журналист рассказывает о том, что Оркнейские и Шетландские острова не торопятся пойти навстречу планам Салмонда и отделиться от Британии. Напротив, даже если остальная часть Шотландии проголосует за отделение, они могут остаться в составе Великобритании. Мало того, эти острова «могут даже объявить независимость самостоятельно».
Здесь, опять же, вопрос выгоды: «…они могли согласиться на присоединение к независимой Шотландии только при условии предоставления им намного большей часть нефти Северного моря и газа, четверть которых находится в одних только водах Шетланда».
Так что теперь речь идёт и о голосовании на островах. Этот острый вопрос имеет и политическую подоплеку: жители названных островов «были традиционно чрезвычайно враждебны к независимости Шотландии» и предпочли ему Вестминстерское правительство. Эти острова «были частью не Шотландии, а Норвегии - до конца XV столетия».
Интересно ещё вот что: «ШНП ранее признавала право островов решать их будущее, но Никола Стуржон, заместитель первого министра, недавно возмутила жителей, заявив, что это было бы неправильно, потому что они - «не нация».
Возмущение - возмущением, но раз острова относятся теперь к Шотландии, им придётся, если на то будет воля шотландского народа, сначала отделиться от Англии, а потом уж говорить о собственной самостоятельности или обратному присоединению к остаткам Британской короны. Судьба островов упирается попросту в количество голосов:
«Угроза референдума состоит в том, что пожелания приблизительно 42500 жителей Шетландских и Оркнейских островов будут заглушены миллионами людей, живущих в Глазго и Эдинбурге…»
И ещё из статьи: «Когда местные власти Шетланда 35 лет назад проводили референдум и задавали вопрос, хотели ли жители стать частью независимой Шотландии, результат был девять против одного».
Таким образом, жителей на островах мало, а вот нефти и газа у них много. Несложная арифметика: много нефти и мало людей - лучше, чем много людей и мало нефти. Отсюда и разговоры об отсоединении от Шотландии, ещё не отсоединившейся от Великобритании.
Политики ломают копья, а между тем предполагаемое расставание Шотландии и Британии заставляет инвесторов задуматься о приостановке капиталовложений в экономику Шотландии: а ну как она отделится - и что тогда? Внутренние инвестиции превратятся в международные? А какие будут налоги? А не появятся ли таможенные пошлины? А если Шотландию примут в ЕС, то не придётся ли конвертировать фунты стерлингов в евро, теряя на разнице в курсах? И т. д., и т. п. Эти вопросы задают уже сейчас.
Поэтому, как думается, преодолевая последствия одного кризиса, шотландские сторонники полной независимости могут втянуть страну в другой - уже не мировой, а местный, так сказать, рукотворный. И вот тогда-то их политические акции упадут в цене. Вряд ли Салмонд не осознаёт этого. Тем не менее, референдум ШНП намечает на осень 2014 года. Инвестиции инвестициями, а ШНП, вероятно, полагает, что Шотландия неплохо будет жить и с её нефтью и газом.
Словом, экономики в предполагаемом отделении куда больше, чем политики: вторая служит лишь подкреплением первой. Никакой националистической ненависти, одна выгода. Что, кстати, подтверждается и цифрами:
Видите, как обстоит дело? Сорок процентов как по мановению волшебной палочки превращаются в две трети. Для полного счастья шотландцам не хватает не собственно независимости, но по пять сотен дополнительных фунтов на брата.
Наряду с этим надо знать, что от былого экономического величия Британии остался ныне жалкий пшик:
«Целые отрасли, когда-то считавшиеся символом британского шика и могущества, исчезают на глазах. Такая судьба постигла, например, британский автопром. В кризисный для него период британцы не стали выкупать отечественного производителя или запрещать ввоз иномарок, а просто продали свои бренды. В итоге легендарные бренды фактически пошли по рукам - сначала их покупали немцы и американцы, а теперь они принадлежат китайцам и индийцам. Jaguar и Land Rover приносят доход индийской Tata Motors (95% дохода компании по итогам IV квартала 2011 г.).
Британии не на что не только строить автомобили, но и прокладывать дороги. Недавно правительство представило план масштабной передачи британских автодорог в долгосрочную аренду частным инвесторам. Большие надежды при этом возлагаются на китайских предпринимателей.
Чтобы залатать £42-миллиардную дыру в бюджете, правительству приходится также постоянно сокращать военные расходы, в том числе и количество солдат армии. Командующий Джон Максворфи, основатель и глава Ассоциации национальной обороны Великобритании, отмечает, что при сохранении этой тенденции к 2020 году британская армия просто перестанет существовать.
Об этом не часто упоминают, но по размеру внешнего долга ($9,8 трлн.) Британия занимает второе место после США ($14,7 трлн.). Британские долговые обязательства превышают греческие в 18 раз! Внешний долг страны составляет 436% от ВВП. Так что сегодня Британия входит в число ведущих экономик мира, скорее, по инерции» (
После провала голосования в британском парламенте по соглашению о выходе Великобритании из ЕС депутаты провели голосование по вотуму недоверия правительству Терезе Мэй. Премьер-министр одержала победу благодаря поддержке депутатов-консерваторов и союзников из Демократической юнионистской партии.
Нижняя палата британского парламента 15 января отклонила соглашение о выходе Великобритании из Евросоюза. Против документа высказались 432 депутата, 202 поддержали его. Для принятия соглашения было необходимо не менее 320 голосов. В течение трех дней Лондон должен представить альтернативный план "Брекзита".
Ряд депутатов британского парламента от Консервативной партии инициировали голосование своей фракции о вотуме недоверия премьер-министру Терезе Мэй. Причиной стал согласованный Мэй с ЕС план "Брекзита", невыгодный, по мнению консерваторов, для Великобритании. Мэй сохранила пост премьера и перенесла голосование в парламенте по "Брекзиту", ранее намеченное на 11 декабря, на середину января.
25 ноября на внеочередном саммите в Брюсселе главы государств и правительств 27 стран Евросоюза одобрили соглашение с Великобританией о "Брекзите".585-страничный договор о выходе Великобритании из Евросоюза поддержали лидеры всех европейских стран. Председатель Европейской комиссии Жан-Клод Юнкер охарактеризовал сделку как "лучшую из возможных" и назвал ее справедливым компромиссом".
Тереза Мэй, которая заняла пост премьера Великобритании после отставки Дэвида Кэмерона, выступавшего против выхода страны из ЕС, поддерживает модель мягкого Brexit. В частности, после того, как 6 июля 2018 года правительство согласовало коллективную позицию, Мэй объявила, что Великобритания выступает за создание зоны свободной торговли с ЕС после "Брекзита".
Вначале в отставку ушел Дэвид Дэвис - министр по вопросам выхода Великобритании из ЕС. Затем - министр иностранных дел, сторонник "Брекзита" Борис Джонсон. Они свели на нет попытку премьера Терезы Мэй сплотить свой кабинет, чтобы осуществить мягкий вариант выхода из ЕС. В свою очередь, Джонсон заявил, что реализация "Брекзита" требует от премьера-министра более жесткой позиции по отношению к ЕC.
На должности главы внешнеполитического ведомства Великобритании Бориса Джонсона сменил Джереми Хант, ранее занимавший пост министра здравоохранения и социальных дел страны. В отличие от Джонсона, выступавшего за полный "развод" с Евросоюзом, Хант ранее был известен как противник выхода страны из ЕС. На смену Дэвису,также ушедшему в отставку, пришел Доминик Рааб.
Мягкий вариант "Брекзит" декларирует отсутствие проверок на границе между Ирландией и Северной Ирландией. Предполагается также, что ЕС и Великобритания разработают "совместную институциональную базу" для последовательной трактовки правовых соглашений между ними. Наконец, кабинет Мэй одобрил принцип, позволяющий избежать таможенных проверок после 29 марта 2019 года - вступления в силу "Брекзит".
Референдум о выходе Великобритании из Евросоюза состоялся 23 июня 2016 года. 51,9 процента голосовавших сделали выбор в пользу "Брекзит". В референдуме приняли участие свыше 33,5 млн британцев, явка составила 72,1 процента. Прежде ни одно государство не покидало ЕС, учрежденный в 1992 году.
Соединенное Королевство состоит из Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии. Исход голосования в них оказался неоднородным. Если в Англии (53,4%) и Уэльсе (52,5%) проголосовали за выход из ЕС, то в Шотландии и Северной Ирландии большинство было за сохранение членства Великобритании в Евросоюзе - так высказались соответственно 55,8% и 62% местного населения.
Большой Лондон стал единственным из девяти регионов Англии, проголосовавшим за сохранение членства Великобритании в ЕС. 59,9 процента участников референдума здесь выступили за то, чтобы Великобритания осталась частью Евросоюза.
75% британцев в возрасте от 18 до 24 лет, участвовавших в референдуме, проголосовали против выхода страны из ЕС. Зато 61% избирателей старше 65 лет высказался за "Брекзит". В возрастной группе от 25 до 49 лет сторонников сохранения членства в ЕС было 56%, а тот же процент британцев в возрасте от 50 до 64 лет, наоборот, проголосовал за "Брекзит".
Инициатором голосования за проведение повторного референдума стала Шотландская национальная партия. Её лидер — первый министр Шотландии Никола Стёрджен — была намерена провести плебисцит до окончания процедуры брексита, в период с осени 2018 до весны 2019 года. Однако премьер-министр Великобритании Тереза Мэй осадила свою шотландскую коллегу.
«Сейчас мы должны работать вместе, а не разделяться. Мы должны вместе работать над тем, чтобы получить выгодные условия для Шотландии, выгодные условия для Великобритании. И это моя задача как премьер-министра. Поэтому я говорю Шотландской национальной партии, что сейчас не время», — сказала Мэй в интервью телеканалу Sky News.
В итоге Стёрджен согласилась с тем, что референдум следует провести после брексита, чтобы оценить условия выхода Великобритании из ЕС.
Между тем член парламента Великобритании от Лейбористской партии Стив Маккейб в интервью RT заявил, что Лондон должен разрешить Эдинбургу провести референдум о независимости, если шотландцы так этого хотят. Однако нельзя Шотландии позволить препятствовать брекситу.
«Я считаю, что Шотландии было бы лучше остаться в составе Великобритании. Но если шотландцы решительно настроены провести референдум об отделении, то им, безусловно, нужно разрешить это сделать. Однако нельзя позволить, чтобы это подорвало процесс выхода Великобритании из ЕС и таким образом сказалось на ситуации в стране в целом», — отметил Маккейб в беседе с RT.
По его словам, предлагаемые сроки референдума отвечают интересам одной лишь Шотландской национальной партии, а для лейбористов на первом месте интересы всего народа Шотландии.
«Если он (народ. — RT ) хочет провести ещё один референдум — пожалуйста! Но нельзя допустить, чтобы это превратилось в замкнутый круг, в котором члены Шотландской национальной партии, недовольные результатами предыдущего голосования, каждые десять лет устраивали бы новое. Эта дорога ведёт в тупик», — заключил британский парламентарий.
Напомним, первый референдум о выходе Шотландии из Великобритании прошёл в 2014 году. Тогда 55% шотландцев проголосовали против отделения. Поводом для повторного плебисцита послужил брексит: 62% шотландских избирателей были несогласны с выходом Великобритании из ЕС. Шотландские националисты не преминули этим воспользоваться.
«В Шотландии всегда были сильны центробежные националистические силы, — заявил в интервью RT политический аналитик международной мониторинговой организации CIS-EMO Станислав Бышок. — Сейчас у власти находится националистическая партия. Она победила, выдвигая сепаратистские лозунги, и теперь идёт тем же путём, говоря о необходимости проведения второго референдума».
Однако, по словам эксперта, для королевы Елизаветы II и Терезы Мэй вопрос отделения Шотландии — не первостепенный. Сейчас официальный Лондон больше всего волнуют переговоры по брекситу.
В Европейском союзе никто особенно не ждёт Шотландию. В случае отделения от Великобритании шотландцам надо будет «встать в общую очередь» государств, желающих вступить в ЕС, — такое заявление сделал официальный представитель Европейской комиссии Маргаритис Шинас. У ЕС и без Шотландии сейчас немало проблем.
«Само решение пока ничего не значит. Оно говорит о том, что шотландцы планируют остаться в ЕС, — пояснил в беседе с RT главный научный сотрудник Института Европы РАН Алексей Синдеев. — Но для Европейского союза этот вопрос сейчас не является актуальным. ЕС надо сейчас решить вопрос с выходом Великобритании: как этот выход будет осуществляться, как будут строиться отношения между ЕС и Великобританией после её выхода. И в этой связи шотландский вопрос не является перспективным. Думаю, что официальный Брюссель даже притормозит шотландцев».
Среди шотландцев нет единодушия в вопросе отделения от Великобритании. По словам Станислава Бышка, опросы показывают, что сейчас ещё меньше жителей маленького, но гордого королевства хотят отделения от «большого брата», чем во время проведения первого референдума.
«Если после выхода Великобритании экономическая ситуация ухудшится, то число сторонников отделения вырастет, — сказал Бышок. — Если всё будет, как сейчас, росту сепаратизма будет неоткуда взяться».
Парламент Шотландии проголосовал за проведение повторного референдума по выходу из состава Великобритании. За высказались 69 депутатов, против — 59. Таким образом, брексит, процесс выхода Британии из состава Европейского союза, может осложниться скотситом — выходом Шотландии из самой Британии. Шансы на это сейчас хорошие.
Дело в том, что британское правительство допустило серьёзную ошибку, вообще согласившись на первый референдум о независимости Шотландии. Британское правительство надеялось выиграть — и тем самым навсегда закрыть тему. Однако, если верен тезис, что народ есть суверен, то тогда верно, что можно провести неограниченное число референдумов о независимости. А значит, выигрыш одного референдума не значит ровным счетом ничего — всегда можно провести другой. Потом ещё один. И ещё. Так до тех пор, пока не будет получен нужный результат.
В 2014 году британское правительство выиграло референдум о независимости Шотландии: 55% избирателей высказались против, 44% — за. Однако премьер-министр Кэмерон обещал шотландцам существенное расширение автономии. Этого не произошло, и многие почувствовали себя обманутыми. При этом прецедент проведения референдума был создан.
На выборах в палату общин 2015 года Шотландия проголосовала против обеих ведущих партий Британии — и лейбористов, и консерваторов. Если в предыдущем составе парламента Шотландская национальная партия имела 6 мест, то в нынешнем — 56. Избиратель Шотландии наказал общебританские партии за пренебрежение своими интересами. Это и создало почву для проведения нового референдума.
Нужен был только удобный предлог. В 2016 году Британия проголосовала за выход из ЕС. Но Шотландия проголосовала за сохранение членства в союзе. Это позволило шотландским националистам развернуть агитацию под лозунгом сохранения членства в Единой Европе. В ходе референдума 2014 года европейские власти агитировали против независимости Шотландии. Они говорили, что в случае выхода из состава Британии Шотландии предстоит долго стучаться в двери ЕС и не факт, что её примут. Но теперь ситуация обратная. Европейцам нет необходимости бороться за сохранение Шотландии в составе Британии, раз уж сама Британия инициировала процедуру выхода.
Больше того, конкуренты будут злорадно потирать руки. С 1603 года, когда на престол Англии взошёл шотландский король Яков Первый, Англия и Шотландия пребывали сначала в унии, а затем и в рамках единого государства. Это дало возможность начать внешнюю экспансию и создать империю, над которой никогда не заходило солнце. Если повторный референдум всё же будет проведён и Шотландия покинет Британию, то есть шанс, что у ЕС и Британии будет сухопутная граница. А Шотландия снова станет противовесом Англии, каким была когда-то. Сверх того, это усилит сепаратистские настроения и в других субъектах Британии, то есть в Уэльсе и Северной Ирландии.
Британия поскользнулась на своей системе национально-территориального устройства. Дело в том, что современные государства Запада стремятся не создавать национальных автономий, прекрасно понимая, что они прообраз национальных государств. Например, Бавария длительное время была самостоятельным королевством и при желании могла бы претендовать на статус отдельного государства. Однако современная Германия не признаёт за Баварией каких-либо национальных особенностей, хотя таковые, конечно, есть. Специфика Баварии проявляется только в существовании Христианского социального союза, партии, которая правит Баварией на протяжении десятилетий и воспринимается как местная достопримечательность. Но германские земли равны, и Бавария — такая же земля, как и все остальные. Хоть она и носит формально роскошное название «свободное государство», это не влияет на её реальный статус.
Иначе говоря, если Британия столкнётся с референдумом о независимости Шотландии и последняя выйдет из состава Соединённого Королевства, это будет крупнейшим поражением британцев за последние несколько веков.
Пока британское правительство отклонило инициативу шотландского парламента по формальным основаниям. Дескать, нужно сначала разъяснить параметры выхода из ЕС, и лишь потом проводить референдум. Однако отстоять сохранение Шотландии в составе Британии правительству будет трудно. В самом деле, если в выходе Британии из состава ЕС нет никакой катастрофы, то почему выход Шотландии из состава Британии с последующим вступлением в ЕС — большая беда?
Иначе говоря, британская элита попала в свою собственную ловушку. Начав использовать референдум как средство решения внутриполитических проблем, она очень быстро запуталась и оказалась перед лицом как выхода Британии из ЕС, так и выхода Шотландии из состава Британии.
В четверг премьер-министр Великобритании Тереза Мэй должна была объявить о начале процедуры выхода страны из Европейского союза. Вместо этого главной темой дня стало заявление премьера Шотландии о намерении провести референдум о выходе из состава Великобритании. Лондон может увести страну из Европы только ценой распада – или собственного государства, или единой Европы.
Бывший мировой гегемон никак не может определиться с направлением своего движения. После того, как в прошлом июне большинство граждан (52 процента) вопреки ожиданиям и желанию большей части элиты неожиданно проголосовало за выход Великобритании из ЕС, английское правительство все еще никак не может начать саму процедуру Брексита.
Еще на днях ожидалось, что 9 марта премьер-министр Мэй объявит, что время пошло – и процесс, который, как ожидается, займет два года, будет официально начат. Но на прошлой неделе палата лордов внесла ряд поправок в закон о выходе, так что старт Брексита пришлось отложить до конца марта. При этом нет никакой уверенности в том, что в итоге Великобритания действительно выйдет из Европы. Точнее, непонятно, вся ли она из нее выйдет. Шотландия вновь напоминает о своем желании остаться в ЕС – а значит, Лондону предлагают выбирать между сохранением единства страны и независимостью от Евросоюза. Так что выйти из ЕС, конечно, можно – вот только в результате самого выхода от Соединенного Королевства отколется его часть.
Первый министр Шотландии Никола Стерджен в интервью Би-би-си сказала, что новый референдум о независимости возможен уже осенью 2018 года. Официально курс на референдум может быть взят на следующей неделе, 17 марта, когда состоится конференция правящей в автономии Шотландской народной партии – но Стерджен ее лидер, и она формулирует позицию достаточно четко. Еще раньше она говорила о том, что «непреклонная Мэй толкает нас ко второму референдуму», а теперь прямо заявила:
«Когда план сделки королевства по выходу из ЕС приобретает все более ясные очертания, я думаю, это стало бы правильным моментом для того, чтобы Шотландия сделала свой выбор».
Шотландцы хотят проголосовать заранее, пока страна еще не вышла из ЕС – с тем, чтобы сказать, что в этом случае они выходят из состава Великобритании. Вероятность того, что население севера острова между ЕС и Великобританией выберет единую Европу, очень велика. Достаточно посмотреть на результаты последних голосований.
Да, сторонники независимости Шотландии проиграли референдум в сентябре 2014-го, но он проходил совсем в других условиях. Да и шотландцев пугали тем, что в случае выхода из Великобритании им придется покинуть и ЕС, и отчасти этот аргумент сработал. После этого звучали заявления о том, что референдум проходит только раз в поколение, так что следующего ждать не раньше чем через 20 лет. Однако дальше события развивались совсем по другому – антиевропейскому – сценарию.
Через девять месяцев, в мае 2015-го, на парламентских выборах снова победили консерваторы – во многом потому, что лидер Кэмерон, желая привлечь голоса недовольных евроинтеграцией, пообещал провести референдум о членстве Великобритании в ЕС. Элиты думали, что большинство все равно проголосует за то, чтобы остаться в союзе – однако в июне 2016-го победили сторонники полной независимости Великобритании.
Победили они, впрочем, не везде. В Шотландии против выхода проголосовало 62 процента, в то время как в Великобритании в целом – всего 48. Таким образом, шотландцы показали, что они не хотят покидать Европу. А вот союз с Англией, насчитывающий четыреста лет, вполне может быть и разрушен.
Ситуация для Лондона крайне неприятная. Для проведения референдума в Шотландии требуется разрешение центрального правительства, и Тереза Мэй может его не дать. Пока что Лондон отрицает саму возможность развала государства: «Наша позиция совершенно четкая: мы не считаем, что следует проводить второй референдум», – заявил представитель Мэй в четверг. Как минимум Мэй не хочет, чтобы референдум в Шотландии проходил до окончания Брексита. Проблема только в том, что Стерджен с этим не согласна.
И если требование о референдуме будет официально оформлено на уровне шотландского парламента, отказ Лондона разрешить референдум приведет к серьезнейшему кризису в отношения центральной власти и Эдинбурга. Долго блокировать решимость Шотландии будет невозможно. Если не в 2018-м, то годом или двумя позже им все равно придется позволить провести референдум.
К тому же на 2020 год в Великобритании запланированы парламентские выборы, и к этому времени страна должна определиться как с выходом из ЕС, так и с шотландской независимостью. Совместить одно с другим не удастся – точнее, шансы на это иллюзорны.
Теоретически у Лондона есть только одна возможность избежать референдума в Шотландии: пойти на уступки Эдинбургу в вопросе о Евросоюзе, то есть сохранить единый рынок товаров и услуг между Шотландией и ЕС. Тогда Стерджен и ее партия откажутся от требования референдума.
Но сохранение общего рынка между Шотландией и Евросоюзом полностью противоречило бы всему плану жесткого выхода Великобритании из ЕС, предлагаемому Мэй. Не говоря уже о том, что и ЕС не будет рад такому варианту, да и единство Великобритании в этом случае все равно окажется под угрозой. Что это за страна, часть территории которой живет по другим законам? Таким образом, в реальности для сохранения единства Великобритании есть только один путь: шотландцы должны разочароваться в Евросоюзе.
Самой бывшей «владычице морей» сейчас не под силу спровоцировать разброд и шатания в единой Европе – так что остается уповать на то, что к власти в странах ЕС начнут приходить евроскептики. Таким образом, едва ли не единственный путь к сохранению унии Англии и Шотландии пролегает сейчас через победу на выборах президента Франции Марин Ле Пен и поражение на германских выборах в сентябре главного евроинтегратора Ангелы Меркель. Вот так через четырех женщин – Мэй, Стерджен, Ле Пен и Меркель – сейчас и формулируется будущее Великобритании и единой Европы.
