| Епископ Сумской , викарий Харьковской епархии |
Митрополит Константин (в миру Константин Григорьевич Дьяков ; 19 мая , село Старая Водолага , Харьковская губерния - 10 ноября , Киев) - епископ Православной Российской Церкви ; с 1934 года митрополит Киевский, экзарх Украины.
Родился в семье священника. Окончил Харьковскую духовную семинарию . 23 октября 1891 году возведён в сан иерея соборной церкви города Чугуева . В 1897 году переведён в Харьков священником Христо-Рождественской церкви, законоучитель средних учебных заведений. Протоиерей .
Разговоры о необходимости провозглашения митрополита Сергия Патриархом продолжались и в 1937 году, опять же, в значительной степени, благодаря Киевскому митрополиту. Протоиерей Александр Лебедев , показав, что в мае 1935 года митрополитом Константином был выдвинут вопрос о патриаршестве, далее продолжил: «Вторично этот вопрос в наиболее определенной форме был поднят на совещании руководителей церкви 24-го января 1937 г., причём руководитель украинской церкви, упомянутый выше, митрополит Константин. Дьяков заявил, что осуществление этого мероприятия является боевой задачей всех нас» .
На другом допросе, в мае 1937 года, протоиерей Александр добавил по поводу инициативы Экзарха Украины: «Митрополит украинский Константин Дьяков на нелегальном совещании у Страгородского, состоявшемся в январе месяце 1937 года, заявил, что он примет меры к использованию Управления Государственной Безопасности НКВД Украины для того, чтобы, как он выразился, „провернуть вопрос о выборе Страгородского патриархом“» .
Одной из своих родственниц, особенно тяжело переживавшей его гибель, митрополит Константин явился во сне стоящим на пустыре у свеженасыпанного могильного холма и сказал: «Здесь лежит моё тело». На Лукьяновском кладбище, расположенном возле тюрьмы, где расстреляли владыку, она обратилась к одному из кладбищенских сторожей, и он оказался тем самым могильщиком, кто зарывал останки убитого митрополита. Сторож указал ей могилу, где были похоронены архипастырь и расстрелянные вместе с ним. Тайное отпевание совершил проживавший в Киеве схиархиепископ Антоний (Абашидзе) .
Решением Священного Синода от 10 февраля 2011 года священномученик Константин (Дьяков), митрополит Киевский и Галицкий включен в Собор Киевских святых с днем памяти 15/28 июля.
|
||||||||||||||||
5 ноября был первый день так называемого Красненского сражения. Перед вечером, когда уже после многих споров и ошибок генералов, зашедших не туда, куда надо; после рассылок адъютантов с противуприказаниями, когда уже стало ясно, что неприятель везде бежит и сражения не может быть и не будет, Кутузов выехал из Красного и поехал в Доброе, куда была переведена в нынешний день главная квартира.
День был ясный, морозный. Кутузов с огромной свитой недовольных им, шушукающихся за ним генералов, верхом на своей жирной белой лошадке ехал к Доброму. По всей дороге толпились, отогреваясь у костров, партии взятых нынешний день французских пленных (их взято было в этот день семь тысяч). Недалеко от Доброго огромная толпа оборванных, обвязанных и укутанных чем попало пленных гудела говором, стоя на дороге подле длинного ряда отпряженных французских орудий. При приближении главнокомандующего говор замолк, и все глаза уставились на Кутузова, который в своей белой с красным околышем шапке и ватной шинели, горбом сидевшей на его сутуловатых плечах, медленно подвигался по дороге. Один из генералов докладывал Кутузову, где взяты орудия и пленные.
Кутузов, казалось, чем то озабочен и не слышал слов генерала. Он недовольно щурился и внимательно и пристально вглядывался в те фигуры пленных, которые представляли особенно жалкий вид. Большая часть лиц французских солдат были изуродованы отмороженными носами и щеками, и почти у всех были красные, распухшие и гноившиеся глаза.
Одна кучка французов стояла близко у дороги, и два солдата – лицо одного из них было покрыто болячками – разрывали руками кусок сырого мяса. Что то было страшное и животное в том беглом взгляде, который они бросили на проезжавших, и в том злобном выражении, с которым солдат с болячками, взглянув на Кутузова, тотчас же отвернулся и продолжал свое дело.
Кутузов долго внимательно поглядел на этих двух солдат; еще более сморщившись, он прищурил глаза и раздумчиво покачал головой. В другом месте он заметил русского солдата, который, смеясь и трепля по плечу француза, что то ласково говорил ему. Кутузов опять с тем же выражением покачал головой.
– Что ты говоришь? Что? – спросил он у генерала, продолжавшего докладывать и обращавшего внимание главнокомандующего на французские взятые знамена, стоявшие перед фронтом Преображенского полка.
– А, знамена! – сказал Кутузов, видимо с трудом отрываясь от предмета, занимавшего его мысли. Он рассеянно оглянулся. Тысячи глаз со всех сторон, ожидая его сло ва, смотрели на него.
Перед Преображенским полком он остановился, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Кто то из свиты махнул, чтобы державшие знамена солдаты подошли и поставили их древками знамен вокруг главнокомандующего. Кутузов помолчал несколько секунд и, видимо неохотно, подчиняясь необходимости своего положения, поднял голову и начал говорить. Толпы офицеров окружили его. Он внимательным взглядом обвел кружок офицеров, узнав некоторых из них.
– Благодарю всех! – сказал он, обращаясь к солдатам и опять к офицерам. В тишине, воцарившейся вокруг него, отчетливо слышны были его медленно выговариваемые слова. – Благодарю всех за трудную и верную службу. Победа совершенная, и Россия не забудет вас. Вам слава вовеки! – Он помолчал, оглядываясь.
– Нагни, нагни ему голову то, – сказал он солдату, державшему французского орла и нечаянно опустившему его перед знаменем преображенцев. – Пониже, пониже, так то вот. Ура! ребята, – быстрым движением подбородка обратись к солдатам, проговорил он.
– Ура ра ра! – заревели тысячи голосов. Пока кричали солдаты, Кутузов, согнувшись на седле, склонил голову, и глаз его засветился кротким, как будто насмешливым, блеском.
– Вот что, братцы, – сказал он, когда замолкли голоса…
И вдруг голос и выражение лица его изменились: перестал говорить главнокомандующий, а заговорил простой, старый человек, очевидно что то самое нужное желавший сообщить теперь своим товарищам.
В толпе офицеров и в рядах солдат произошло движение, чтобы яснее слышать то, что он скажет теперь.
– А вот что, братцы. Я знаю, трудно вам, да что же делать! Потерпите; недолго осталось. Выпроводим гостей, отдохнем тогда. За службу вашу вас царь не забудет. Вам трудно, да все же вы дома; а они – видите, до чего они дошли, – сказал он, указывая на пленных. – Хуже нищих последних. Пока они были сильны, мы себя не жалели, а теперь их и пожалеть можно. Тоже и они люди. Так, ребята?
Он смотрел вокруг себя, и в упорных, почтительно недоумевающих, устремленных на него взглядах он читал сочувствие своим словам: лицо его становилось все светлее и светлее от старческой кроткой улыбки, звездами морщившейся в углах губ и глаз. Он помолчал и как бы в недоумении опустил голову.
– А и то сказать, кто же их к нам звал? Поделом им, м… и… в г…. – вдруг сказал он, подняв голову. И, взмахнув нагайкой, он галопом, в первый раз во всю кампанию, поехал прочь от радостно хохотавших и ревевших ура, расстроивавших ряды солдат.
Слова, сказанные Кутузовым, едва ли были поняты войсками. Никто не сумел бы передать содержания сначала торжественной и под конец простодушно стариковской речи фельдмаршала; но сердечный смысл этой речи не только был понят, но то самое, то самое чувство величественного торжества в соединении с жалостью к врагам и сознанием своей правоты, выраженное этим, именно этим стариковским, добродушным ругательством, – это самое (чувство лежало в душе каждого солдата и выразилось радостным, долго не умолкавшим криком. Когда после этого один из генералов с вопросом о том, не прикажет ли главнокомандующий приехать коляске, обратился к нему, Кутузов, отвечая, неожиданно всхлипнул, видимо находясь в сильном волнении.
8 го ноября последний день Красненских сражений; уже смерклось, когда войска пришли на место ночлега. Весь день был тихий, морозный, с падающим легким, редким снегом; к вечеру стало выясняться. Сквозь снежинки виднелось черно лиловое звездное небо, и мороз стал усиливаться.
Мушкатерский полк, вышедший из Тарутина в числе трех тысяч, теперь, в числе девятисот человек, пришел одним из первых на назначенное место ночлега, в деревне на большой дороге. Квартиргеры, встретившие полк, объявили, что все избы заняты больными и мертвыми французами, кавалеристами и штабами. Была только одна изба для полкового командира.
Полковой командир подъехал к своей избе. Полк прошел деревню и у крайних изб на дороге поставил ружья в козлы.
Как огромное, многочленное животное, полк принялся за работу устройства своего логовища и пищи. Одна часть солдат разбрелась, по колено в снегу, в березовый лес, бывший вправо от деревни, и тотчас же послышались в лесу стук топоров, тесаков, треск ломающихся сучьев и веселые голоса; другая часть возилась около центра полковых повозок и лошадей, поставленных в кучку, доставая котлы, сухари и задавая корм лошадям; третья часть рассыпалась в деревне, устраивая помещения штабным, выбирая мертвые тела французов, лежавшие по избам, и растаскивая доски, сухие дрова и солому с крыш для костров и плетни для защиты.
Человек пятнадцать солдат за избами, с края деревни, с веселым криком раскачивали высокий плетень сарая, с которого снята уже была крыша.
– Ну, ну, разом, налегни! – кричали голоса, и в темноте ночи раскачивалось с морозным треском огромное, запорошенное снегом полотно плетня. Чаще и чаще трещали нижние колья, и, наконец, плетень завалился вместе с солдатами, напиравшими на него. Послышался громкий грубо радостный крик и хохот.
После перемещения столицы УССР из Харькова в Киев в году, 9 июля года был определён митрополитом Киевским , оставаясь патриаршим экзархом Украины. До начала года оставался в Харькове, после чего переехал в Киев.
Об обвинениях против владыки известно из рапорта о его кончине:
"По показаниям арестованных архиепископов Линчевского , Делиева и монаха Промлева, Дьяков является руководителем антисоветской фашистской организации церковников (тихоновцев), широко разветвленной по Украине , давал указания епископам о подготовке кадров для вооруженного восстания в случае войны с Германией , создании фашистских групп на периферии и проведении антисоветской работы в связи с переписью населения и подготовкой к выборам в Советы. Дьяков поддерживает связь с германским консульством. Зять Дьякова - военнослужащий штаба КВО, в сентябре года осужден Военной Коллегией к расстрелу как активный участник военно-троцкистского заговора и немецкий шпион " .
Молодой следовaтель НКВД Гольдфaрб решил отличиться и получить покaзaния, сделaнные рукой митрополитa. Рaссмaтривaя стрaницы следственного делa, нетрудно догaдaться, что применялось нaсилие: ровный почерк периодически стaновился сбивчивым и нерaзборчивым. Дело велось нaстолько небрежно, что следовaтель в восторге от своего "успехa" не зaметил, что митрополит Констaнтин ни под одним своим ответом не постaвил подписи. Следовaтелю не терпелось получить "результaт", и 10 ноября он вызвaл митрополитa Констaнтинa к 22:00 нa очередной допрос. Он был достaвлен к 24:00 и срaзу же пожaловaлся нa плохое сaмочувствие, но допрос все же нaчaлся. Через 15-20 минут митрополит скончался, не отрекшись от веры и не лжесвидетельствуя.
Тело владыки было выброшено в оврaг с другими жертвaми на Лукьяновском кладбище Киева, где совершались массовые тайные захоронения расстрелянных в Киево-Лукьяновской тюрьме НКВД. Один из верующих извозчиков, знaвших Влaдыку Констaнтинa нaшел его труп, окутaл шинелью и зaбрaл из оврaгa. Зaтем он нaшел aрхиерейские одежды, облaчил в них священномученикa и похоронил его нa клaдбище.
Одна из родственниц священномученика видела владыку во сне, стоящим у свеженасыпанного могильного холма. Митрополит сказал: «Здесь лежит моё тело ». Кладбищенский сторож, к которому она решилась обратиться, оказался как раз тем могильщиком, кто зарывал останки митрополита. Схиархиепископ Антоний совершил тайное отпевание священномученика над этой могилой.
Об установлении места погребения и о почитании священномученика воспоминает прихожанка Свято-Введенского монастыря:
"Леонила Яковлевна Лемисова, которая похоронена возле митрополита Константина, была матушкой. Муж ее, протодиакон Троицкой церкви отец Сергий Лемисов , которого убили вместе с митрополитом Константином, хотя матушке долго говорили, что он выслан без права переписки. Леонила Яковлевна узнала о том, что митрополита Константина убили в или году. Она все время посылала в НКВД запросы о муже. Ответили ей только после смерти Сталина , написали, что он невинно пострадал. И тогда она сказала, что раз они были арестованы вместе, то вместе их и убили. Она все время ходила в тюрьму после ареста. Извозчик, который вывозил тела расстрелянных из тюрьмы на кладбище, однажды рассказал, что был один такой благообразный старичок, что он даже накрыл ему лицо платком. И потом этот старичок приснился ему в архиерейском облачении и поблагодарил, что он закрыл ему лицо. Этот извозчик и указал место, где похоронен митрополит Константин. Леонила Яковлевна жила в доме возле Троицкой церкви, где сейчас парикмахерская. Она была псаломщицей в Троицкой церкви. Ее выселили после ареста мужа, и она жила на Печерске в маленьком домике. Детей у нее не было, но было много как бы духовных детей и все звали ее "мамкой". Леонила Яковлевна всегда ухаживала за могилой митрополита Константина. У нее была его фотография, он был очень такой интересный, духовный. Она нам, девочкам, часто говорила: "Вы не представляете себе, какой это был архиерей" " .
Историческая справка:
Митрополит Константин (Константин Григорьевич Дьяков) родился 21 мая 1871 года (по другим данным: 19 мая 1864 года) в семье священника. Духовное образование получил в Харьковской семинарии, по окончании которой, приняв священный сан, стал законоучителем харьковских средних учебных заведений.
В 1923 году был арестован, хотя официальных обвинений ему предъявлено не было. В 1924 году он принял монашество с именем Константин. Святейшим Патриархом Тихоном был рукоположен во Епископа Сумского и одновременно управлял Харьковской епархией. В 1927 году, принимая епископский сан, он четко осознавал, на что идет. В этом же году становится Архиепископом Харьковским и Ахтырским, а с 1929 года временно занимает Днепропетровскую кафедру.
18 мая 1927 года Владыка назначен членом временного Патриаршего Священного Синода при заместителе Патриаршего Местоблюстителя Митрополите Сергии (Страгородском). 2 апреля 1931 года награжден правом ношения креста на клобуке. 18 мая 1932 года возведен в сан Митрополита с правом ношения белого клобука и креста на митре.
В 1934 году решением Священного Синода Русской Православной Церкви Митрополит Константин (Дьяков) был назначен экзархом Украины. 25 декабря 1936 года награжден предношением креста за богослужением.
16 сентября 1937года Владыку Константина арестовали и препроводили в Киево-Лукьяновскую тюрьму. В обвинительной справке напротив фамилии Дьяков значится: «…активный член антисоветской фашистской контрреволюционной организации церковников-тихоновцев».
19 октября 1993 года Определением Священного Синода Украинской Православной Церкви Митрополит Константин был причислен к лику святых .
Дело Митрополита Киевского и Галицкого, Экзарха всея Украины Константина (Дьякова) никогда не казалось простым и ясным. Но лишь в последнее время мы получили возможность говорить о масштабности готовившейся операции НКВД, в которой митрополит должен был сыграть ключевую роль.
До своего Киевского служения владыка Константин (в миру Константин Григорьевич Дьяков; 1864−1937) с ноября 1927 г. был архиепископом, с мая 1932 — митрополитом Харьковским и Ахтырским, Экзархом Украины. Его новое назначение совпало с переездом правительства из столицы «первой» в столицу древнюю. 26 июня 1934 святитель получил титул митрополита Киевского и Галицкого; он не был здоров, шёл ему 71 год
В начале 1990-х при сборе биографический сведений о митрополите Константине для рассмотрения вопроса о его канонизации, полученные данные были мизерны, иногда и ложны. Свидетельством тому помещённое на сайте Харьковской епархии «Житие священномученика Константина (Дьякова)». Скудность и неточность сведений биографического свойства объясняются как личной скромностью самого владыки, так и разбросанностью документов, в том числе и следственных дел, по архивам.
Среди Новомучеников Черкасских, канонизированных Церковью, засвидетельствовавших мученической смертью веру во Христа в 1937−38 гг., есть группа православных священников из с. Городище, которые стали жертвами именно в связи с делом святителя. В их следственных делах, хранящихся в Черкасском госархиве (куда попали они после упразднения КГБ) хранятся документы, которые высвечивают, порой даже как бы и в инфракрасном излучении, выявляя тайное, «дело патриаршего экзарха», заставляют пристальней вглядеться в уже ранее известные документы и как бы прибавляют резкости и красок к портрету киевского святителя. В одном из следственных дел (протоиерея Александра Цыбульского) обнаружен текст обращения владыки к новой пастве, из которого мы узнаём о человеческих переживаниях, о предчувствиях митрополита, связанных с переездом: « меня смущала мысль, с одной стороны, о необходимости оставления и горечи предстоящей разлуки с Харьковской паствой, где свыше сорока лет проходил я своё служение Церкви Христовой, а, с другой, опасение, смогу ли я в настоящее время понесть бремя святительства на новом месте служения, столь ответственном » Прочитав привычный оборот «в настоящее время», мы замечаем: к тому моменту, когда митрополит Константин принял решение о переезде в Киев, по стране против духовенства уже прокатились, по крайней мере, три-четыре вала репрессий — «бессистемные» расстрелы 1917−1920 годов; системные по доносам «обновленцев» в 1922, «мягкие посадки» 1923−1928 и не менее «мягкие» в 1929—1931. Помним мы и о «зачистке» в 1933-м, когда областной центр Киев перелицовывался в образцовую столицу — духовенство тогда массово высылалось за 50-й км, позже за 101-й. В результате чего в таких городах как Черкассы и Умань, в то время входивших в Киевскую область, появилось значительное число нищенствующих монахов и белого духовенства. Их, лишённых своих монастырей, скитов, приходов, как мы знаем из дальнейшего, «зачистят» и на Черкасщине; в 1938-ом уж ни одного не останется.
Сам владыка арестовывался дважды. В лютой харьковской тюрьме он провёл два месяца в 1923 г. в числе «27 человек-церковников за борьбу с обновленцами в городе Харькове» и три недели в 1926-м. В таких деморализующих условиях митрополит Константин и писал: « всецело предавая себя воле Божьей и с любовью взирая мысленно на многочисленный сонм тех моих предшественников, дивные образы которых доныне озаряют трудный путь крестоношения, я принял решимость по мере своих сил следовать их благочестивым трудам по устроению Церкви и духовной жизни возлюбленной паствы киевской »
Он «принял решимость». Это не стилистическая неточность. Конечно, человека посещают разные чувства — и растерянность, в том числе, и страх . Но и решимость — которая здесь синоним смиренной отваги. Прочее душой отвергнуто. Голгофой ему станет кабинет 164 Лукьяновской тюрьмы.
Когда 29 марта 1935-го владыка перебрался в Киев, ему оставалось жить два с половиной года. В числе первых, с кем он познакомился, был священник Василий Кедреновский из района им. Петровского (ныне Городищенского района Черкасщины). В честь 55-летия о. Василия митрополит пригласил его в Киев для назначения протоиереем, после чего по обычаю угостил обедом. Осенью 1937-го это событие роковым образом скажется на судьбах разных людей в Городище.
16 сентября 1937 г. о. Василий Кедреновский был арестован Дата эта заставляет вспомнить, что 15 сентября 1937 г. «Правда» опубликовала обширный материал Сталина «Беседа с первой американской рабочей делегацией 9 сентября 1937 г.» В «Беседе» вождь высказался на интересующую нас тему почти откровенно: «Партия не может быть нейтральной в отношении носителей религиозных предрассудков, в отношении реакционного духовенства, отравляющего сознание трудящихся масс. Подавили ли мы реакционное духовенство? Да, подавили. Беда только в том, что оно не вполне еще ликвидировано. Антирелигиозная пропаганда является тем средством, которое должно довести до конца дело ликвидации реакционного духовенства».
Мы ещё вернёмся к последней фразе об «антирелигиозной пропаганде». А пока заметим, что к моменту выхода статьи «партия», проанализировав результаты январской переписи 37-го (в стране 75% верующих!), заложила теоретический фундамент для исправления в деле перековки отсталого сознания (аналитическая «Записка» Маленкова начинается со вздоха: «Известно, что в последнее время серьезно оживилась враждебная деятельность церковников». И тут же «партией» было разработано уже и практическое руководство (Оперативный приказ. 447 от 30 июля) для проведения массовых репрессий, в соответствии с которым в семи существовавших областях УССР (без учёта Молдавской АССР) расстрелу, при проведении следствия в ускоренном порядке, подлежали 7800 человек, в Белорусской ССР — 2000, в краях и областях РСФСР (без учёта национальных АССР) 42 500. То есть на территориях традиционно православных, убийству подлежали 53,3 тысячи людей. Кроме того, в лагерях НКВД к смерти этим же приказом приговаривались 10 тысяч; во всех остальных республиках ССР и АССР — ещё 15,550 человек. При этом порядка 175 тысяч (вторая категория) должны были уйти в лагеря на 8−10 лет. Революционное государство приготовилось к решительной перековке общества, наделённого всё ещё устаревшим сознанием, для получения человека завтрашнего дня. Перековка, как мы понимаем, в значительной степени удалась, ошеломляющий удар по религиозному и в первую очередь по православному миропониманию ощутим и через семь десятков лет. Сталинская «Беседа» явилась командой «фас!», щелчком хлыста
Вчитываясь в текст следственного дела, сопоставляя даты, мы понимаем, что к митрополиту Константину начали подбираться, вероятно, ещё весной, когда буквально через четыре дня после его переезда в Киев, арестовали его зятя — Бориса Дьякова. Такие приёмы подавляют волю жертвы (призваны подавлять), а со временем призваны заставить жертву мечтать о том, «чтобы поскорее всё кончилось». В ходу у вскользь упомянутой Сталиным «антирелигиозной пропаганды», на которую партией возлагалась задача «довести до конца дело», были различные приёмы. Как известно, очень неплохо зарекомендовал себя такой боевой метод пропаганды как открытый судебный процесс — на котором враг кается и саморазоблачается. В прежнее время это действовало на общество очень убедительно. Наверняка, многие «режиссёры в синих бриджах» мечтали бы организовать подобный открытый процесс «над церковниками» (опыт «суда над Церковью» 1922 г. был), после которого уж с чертовски чистой совестью можно было пустить всё «реакционное духовенство» под стволы, благо прогрессивного духовенства как-то вокруг уж и не наблюдалось. Патриарший экзарх митрополит Константин как один из крупнейших иерархов вполне подходил на ключевую роль в процессе. Для раздутия дела до масштабов, соответствующих эпохальному замыслу, взялись в свой час и за провинцию.
Рассказывает историк Церкви Эмилия Петровна Ладыженская: «Когда начали искать «подходы» к святителю, одного за другим арестовывали тех, кто лично был с ним знаком. Из известных нам иерархов арестовали близкого ему архиепископа Филарета (Линчевского), архиепископа Георгия (Делиева), арестовали группу киевских монахов и священников, в том числе известного профессора Киевской Духовной Академии протоиерея Александра Глаголева и духовника киевского духовенства о. Михаила Едлинского. Для деморализации владыки 19 сентября 1937 г. арестовали и его дочь Мелитину (он был из вдовых протоиереев). Сам митрополит Константин оставался на свободе до 29 октября. Чтобы показать, что патриарший экзарх имел преступную «развернутую сеть», в районе им. Петровского арестовали о. Василия Кедреновского С митрополитом городищенский священник встречался лишь единственный раз. Но и той встречи в 1935-м было достаточно, чтобы начать дело о «сети», это была зацепка. Однако священник оказался человеком крепкой веры и от уготовленной ему роли Иуды уклонился. Но чекист не растерялся
Конечно, при встрече в 1935-м между священником и митрополитом состоялась доверительная беседа, в который гость не мог не рассказать о закрытии храмов в своей округе. Это не удивительно. В то время многие инстанции были завалены просьбами прихожан об открытии храмов. Удивительно другое — как интерпретировал следователь их беседу и какими словами изложил её в 1937-м. Вот небольшой пример из его «творчества». На сетование о. Василия о закрытии храмов владыка якобы изрек следующую сентенцию: «Нужно во что бы то ни было предотвратить этот процесс, отыскивать верных людей и добиваться открытия храмов». К своим суконным словам, верным по духу, следователь присочинил еще и то, чего явно быть не могло. О. Василий якобы показал: «Прибыв в село, я в первую очередь связался с бывшим церковным старостой Акимом Коваленко и другими активистами и дал им задание подбирать надёжных людей, при поддержке которых добиваться открытия церквей и потом, как я рассчитывал, — для контрреволюционной деятельности » Протокол допроса завершался явно поддельной подписью, которая отличалась от личной подписи о. Василия в анкете арестованного.
О том, как цинично подделывались подписи, мы узнаем из пояснения государственной комиссии по другому следственному делу, хранящемуся в областном архиве: « при исследовании подписей выявлены следы копировальной бумаги, при помощи которой они были переведены и затем обведены чернилами .Перекопированы подписи путём нанесения их с анкет на протоколы поддельных допросов». В некоторых делах следователь без излишней «скромности» расписывался собственноручно за обвиняемого, не утруждая себя даже изменением почерка. Поправку на это, и подобные этому, «липование» (их термин) необходимо делать при оценке признательных показаний в делах того времени. У о. Василия была очень своеобразная, резкая полная подпись с характерной, необычной, начальной буквой «К», скопировать которую оказалось непросто.
Дело о раскрытии «расширенной сети» явно не клеилось. В НКВД сделали выводы и 8 октября в районе им. Петровского арестовали ещё пятерых священнослужителей. От благочинного о. Александра Коломацкого, как и от других арестованных, бесцеремонно потребовали показаний против митрополита. И тут уже, не вникая в реалии, видя в деле непростительную заминку, наверняка подгоняемый из Киева, черкасский следователь вновь взялся за сочинительство: «Будучи в 1933 г. в Киеве, встретился с митрополитом по церковным вопросам и в беседе упомянул о том, как люди голодают. «Нужно воспользоваться этим для укрепления религиозных чувств верующих», — якобы воскликнул митрополит. Вероятно, следствие надеялось в будущем на то, что кто-то из городищенцев сможет озвучить эти показания на открытом суде. В обвинительном заключении мы читаем: «Стало известно, что упомянутая группа священников под руководством Коломацкого А.П. в период с 1933 г. проводила контрреволюционную работу Одновременно подбирались лица для проведения террористических актов на случай интервенции » Для городищенских священников подготавливалась роль участников управляемого из Киева антисоветского повстанческого движения «церковников». В черкасском протоколе заседания Тройки от 16.10.1937 об этой группе сказано: они «были участниками контрреволюционной группы бесприходных священников, что была связана с митрополитом Дьяковым Константином, ныне осуждённым». Если бы на открытом процессе действительно состоялось подобное «признание», то к радости властей это явилось бы публичным дезавуированием Декларации митрополита Сергия (Страгородского) о лояльности Церкви, что и дало бы правовое основание для полного её уничтожения.
Однако все «липования» — известные нам и неизвестные, рассыпались в одно мгновение . Такова была Божья воля.
Следователь — помощник начальника 4 отдела УГБ младший лейтенант Перцов так описывал своё фиаско: 9 ноября 1937 г. «на 22 часа мной был вызван на допрос в комн. 164 арестованный Дьяков. Дьяков был доставлен около 24 часов » Чем была вызвана двухчасовая задержка — мы не знаем. Митрополит не мог идти? Его где-то предварительно обрабатывали? Неизвестно. Далее читаем. «По прибытии на допрос Дьяков попросил дать ему воды, указав, что он плохо себя чувствует и просил дать ему отдохнуть 5−10 минут. Еще через 2−3 минуты Дьяков побледнел и упал со стула на пол Несмотря на то, что был принят ряд мер к приведению Дьякова в чувство (уколы, а затем искусственное дыхание) подследственный скончался ». Планы рассыпались: погиб главный фигурант .
При этом в деле из черкасского архива, как мы помним, указано, что митрополит Константин был осуждён. В чём же дело? Это значит, что в то время имелся «липовый» приговор Тройки о его расстреле, что и нашло отражение в «Житии». При проверке дела в 1940-ом (после замены Ежова на Берию) бездарная «липа» открылась и была как-то подправлена. Но в черкасском деле «липа» об осуждении (Тройка была одна на Киевскую область) как была, так и осталась, не до всего доходили руки. Но следователь, проваливший дело, был крепко наказан — даже исключён из партии и вычищен из НКВД. До этого он успел описать свои достижения: «По показаниям арестованных архиепископов Линчевского, Делиева и монаха Промлева, Дьяков является руководителем антисоветской фашистской организации церковников (тихоновцев), широко разветвленной по Украине, давал указания епископам о подготовке кадров для вооруженного восстания в случае войны с Германией, создании фашистских групп на периферии » и т. д Городищенские священники здесь поимённо не упоминаются, а лишь косвенно — они «сеть" Вероятно, не стоит доверять протоколу, хранящемуся в черкасском деле, и в той части, где указывается, что городищенские мученики Василий Кедреновский (1880−1937), Александр Коломацкий (1882−1937), Иоанн Андриевский (1878−1937), Симеон Бондаренко (1886−1937), Самуил Кучеренко (1882−1937) были расстреляны 2 ноября 1937 г. Ещё был жив митрополит, и дело не было абсолютно провальным. Просто в НКВД потом — задним числом — заметая следы, постарались развести во времени фигурантов по несостоявшемуся громкому делу.
КОНСТАНТИН (ДЬЯКОВ)
Открытая православная энциклопедия "ДРЕВО".
Константин (Дьяков) (1871 - 1937), митрополит Киевский, патриарший экзарх Украины, священномученик.
В миру Дьяков Константин Григорьевич, родился 21 мая 1871 года в Черниговской губернии в русской семье священника.
Окончил Харьковскую духовную семинарию.
В 1897 года переведен в Харьков священником Христо-Рождественской церкви и назначен законоучителем средних учебных заведений.
В 1923 году протоиерей Константин был арестован в Харькове, но обвинение ему предъявлено не было и он был освобожден через 2 месяца. Арест был произведен по обвинению Дьякова и других 27 православных за борьбу с обновленцами в городе Харькове. Согласо делу, постановлением Особой Комиссии НКВД от 15 мая 1923 года отец Константин был освобожден и следствие по ним прекращено "за недостаточностью материалов об антисоветской деятельности" .
В 1924 году был пострижен в монашество и возведен в сан архимандрита.
21 сентября 1924 года хиротонисан святителем пaтриaрхом Тихоном и другими архиереями во епископа Сумского, викария Харьковской епархии с временным управлением Харьковской епархией.
12 aпреля 1925 года подписaл aкт о передaче высшей церковной влaсти митрополиту Крутицкому Петру.
В 1926 году повторно арестован в Харькове, освобожден через 3 недели, обвинение не предъявлено.
12 ноября 1927 года возведен в сан архиепископа и назначен архиепископом Харьковским и Ахтырским. В 1929 году также временно управлял Днепропетровской и Феодосийской епархиями.
С 16 сентября 1937 года епархией не управлял. Племянник владыки Борис Александрович Дьяков был арестван 3 апреля того года, дочь владыки и жена Бориса, Мелитина Константиновна Дьякова, работала в Наркомздраве УССР, была арестована 19 сентября того года, а арест самого митрополита последовал 29 октября 1937 года. Обвинялся по статье 54-10 и 54-11, обвинение при aресте: "_aктивный член aнтисоветской фaшистской контрреволюционной оргaнизaции церковников-тихоновцев_." По свидетельству очевидцев, обыск походил скорее нa погром и грaбеж, чем прaвовую процедуру, во время которого было изъято более 18 кг серебряных и золотых изделий - пaнaгии, кресты и пр., что остaвaлось после зaкрытия хрaмов.
Содержался в Лукьяновской тюрьме Киева. Показания владыки следователю НКВД-УССР лейтенанту Гольдфарбу описывают разгром церкви на Киевщине в годы его митрополитства: " В связи с переводом столицы из Харькова в Киев я прибыл к месту своего нового служения 29 марта 1935 года. На Киевщине было 170 приходов, из них 70 функционировало и 100 взяты под заготзерно. Серьезная болезнь прекратила мою деятельность почти на 3 месяца. В настоящий момент число приходов на Киевщине сократилось до минимума: всего 16 с 4-мя городскими. Я прошу Советскую Власть дать возможность мне — 73-летнему старику, одержимому весьма многими и тяжелыми физическими недугами, мирно и тихо закончить свою жизнь " .
Об обвинениях против владыки известно из рапорта о его кончине: " По показаниям арестованных архиепископов Линчевского, Делиева и монаха Промлева, Дьяков является руководителем антисоветской фашистской организации церковников (тихоновцев), широко разветвленной по Украине, давал указания епископам о подготовке кадров для вооруженного восстания в случае войны с Германией, создании фашистских групп на периферии и проведении антисоветской работы в связи с переписью населения и подготовкой к выборам в Советы. Дьяков поддерживает связь с германским консульством. Зять Дьякова — военнослужащий штаба КВО, в сентябре 1937 года осужден Военной Коллегией к расстрелу как активный участник военно- троцкистского заговора и немецкий шпион " .
Молодой следовaтель НКВД Гольдфaрб решил отличиться и получить покaзaния, сделaнные рукой митрополитa. Рaссмaтривaя стрaницы следственного делa, нетрудно догaдaться, что применялось нaсилие: ровный почерк периодически стaновился сбивчивым и нерaзборчивым. Дело велось нaстолько небрежно, что следовaтель в восторге от своего "успехa" не зaметил, что митрополит Констaнтин ни под одним своим ответом не постaвил подписи. Следовaтелю не терпелось получить "результaт", и 10 ноября 1937 он вызвaл митрополитa Констaнтинa к 22:00 нa очередной допрос. Он был достaвлен к 24:00 и срaзу же пожaловaлся нa плохое сaмочувствие, но допрос все же нaчaлся. Через 15-20 минут митрополит скончался, не отрекшись от веры и не лжесвидетельствуя.
Почитание
Тело владыки было выброшено в оврaг с другими жертвaми на Лукьяновском кладбище Киева, где совершались массовые тайные захоронения расстрелянных в Киево-Лукьяновской тюрьме НКВД. Один из верующих извозчиков, знaвших Влaдыку Констaнтинa нaшел его труп, окутaл шинелью и зaбрaл из оврaгa. Зaтем он нaшел aрхиерейские одежды, облaчил в них священномученикa и похоронил его нa клaдбище.
Одна из родственниц священномученика видела владыку во сне, стоящим у свеженасыпанного могильного холма. Митрополит сказал: « Здесь лежит моё тело ». Кладбищенский сторож, к которому она решилась обратиться, оказался как раз тем могильщиком, кто зарывал останки митрополита. Схиархиепископ Антоний совершил тайное отпевание священномученика над этой могилой.
Об установлении места погребения и о почитании священномученика воспоминает прихожанка Свято-Введенского монастыря: " Леонила Яковлевна Лемисова, которая похоронена возле митрополита Константина, была матушкой. Муж ее, протодиакон Троицкой церкви отец Сергий Лемисов, которого убили вместе с митрополитом Константином, хотя матушке долго говорили, что он выслан без права переписки. Леонила Яковлевна узнала о том, что митрополита Константина убили в 1955 или 1956 году. Она все время посылала в НКВД запросы о муже. Ответили ей только после смерти Сталина, написали, что он невинно пострадал. И тогда она сказала, что раз они были арестованы вместе, то вместе их и убили. Она все время ходила в тюрьму после ареста. Извозчик, который вывозил тела расстрелянных из тюрьмы на кладбище, однажды рассказал, что был один такой благообразный старичок, что он даже накрыл ему лицо платком. И потом этот старичок приснился ему в архиерейском облачении и поблагодарил, что он закрыл ему лицо. Этот извозчик и указал место, где похоронен митрополит Константин. Леонила Яковлевна жила в доме возле Троицкой церкви, где сейчас парикмахерская. Она была псаломщицей в Троицкой церкви. Ее выселили после ареста мужа, и она жила на Печерске в маленьком домике. Детей у нее не было, но было много как бы духовных детей и все звали ее "мамкой". Леонила Яковлевна всегда ухаживала за могилой митрополита Константина. У нее была его фотография, он был очень такой интересный, духовный. Она нам, девочкам, часто говорила: "Вы не представляете себе, какой это был архиерей" " .
19 октября 1993 года митрополит Константин был канонизован определением Священного Синода Украинской Православной Церкви как местночтимый святой Слободского крaя с установлением памяти 19 мая.
Документы, литература
ГA РФ. Ф.6343. Оп.1. Д.263. Л.82.
ГA Службы безопaсности Укрaины.
ЖМП, 1931, № 1, 5, с. 1, 3; 1932, № 7-8, 5; № 9-10, 2; № 11-12, 1, 2; 1933, № 14-15, 4; 1934, № 20-21, 3.
ФМП, № 34, 14.
ФПС I, № 211, 8; II, 5; IV, 4; V, № 107.
ФАМ I, № 45, 12.
Газета Безбожник, Киев, 1938, № 5.
Польский, М., протопр., Новые мученики Российские, М., 1994 (репринт изд. Джордaнвилль, 1949-1957), т. II, 88.
Регельсон, Л., Трaгедия Русской церкви, 1917-1945 [Послесл. прот. Иоaннa Мейендорфa], М.: Крутицкое пaтриaршее подворье, 1996, 414, 416, 556.
Heyer, F., Die orthodoxe Kirche , 74, 115-116, 125, 127.
Chrysostomus, Joh., Kirchengeschichte , II, 154.
Патриарх Сергий и его духовное наследство, Москва, 1937, 37.
Мaнуил (Лемешевский), митр., Русские прaвослaвные иерaрхи периодa с 1893 по 1965 гг. (включительно) , Erlangen, 1979-1989, т. 4, 140-141.
Никодим (Руснaк), митр., Сборник служб и aкaфистов, Хaрьков, 1996, 119,172-173.
Aкты Святейшего Тихонa, Пaтриaрхa Московского и всея России, позднейшие документы и перепискa о кaноническом преемстве высшей церковной влaсти, 1917-1943: Сб. в 2-х чaстях, [Сост. М.Е. Губонин], М., 1994, 416, 446, 513, 978.
Доненко, Николaй, прот., Нaследники Цaрствa , Симферополь, 2004, 307-324.
Использованные материалы
Страница базы данных ПСТГУ Новомученики, исповедники, зa Христa пострaдaвшие в годы гонений нa Русскую Прaвослaвную Церковь в XX в. :
http://kuz1.pstbi.ccas.ru/bin/code.exe/frames/m/ind_oem.html?/oem
http://www.ortho-rus.ru/cgi-bin/ps_file.cgi?2_4157
Речинский, Святослав, "Церковь во времена испытаний," Православiе в Украïнi:
http://archiv.orthodoxy.org.ua/page-801.html
Http://www.ortho-rus.ru/cgi-bin/ps_file.cgi?2_4157 указывает 28 октября в день кончины, но базы данных ПСТГУ указывает только местную память 19 мая.
Основная версия http://www.ortho-rus.ru/cgi-bin/ps_file.cgi?2_4157; базы данных новомучеников ПСТГУ. По Базе данных о жертвах репрессий Харьковской обл. (Украина): родился в 1875 году. В его уголовном деле значится: "родился 19 мая 1864 г. в с. Старая Водолага Харьковской области". См. Речинский, Святослав, "Церковь во времена испытаний," _Православiе в Украïнi_, http://archiv.orthodoxy.org.ua/page-801.html
Дело №13417 от 17.03.1923 по обвинению 28 человек-церковников за борьбу с обновленцами в городе Харькове.
Цит. по Речинский, Святослав, "Церковь во времена испытаний," _Православiе в Украïнi_, http://archiv.orthodoxy.org.ua/page-801.html
Цит. по Речинский, Святослав, "Церковь во времена испытаний," _Православiе в Украïнi_, http://archiv.orthodoxy.org.ua/page-801.html
Цит. по Речинский, Святослав, "Церковь во времена испытаний," _Православiе в Украïнi_, http://archiv.orthodoxy.org.ua/page-801.html
ДРЕВО - открытая православная энциклопедия: http://drevo.pravbeseda.ru
О проекте | Хронология | Календарь | Клиент
Православная энциклопедия Древо. 2012
Константин (Дьяков) (1871 - 1937) , митрополит Киевский, патриарший экзарх Украины, священномученик
Память в Соборе Киевских святых
В миру Дьяков Константин Григорьевич, родился 21 мая 1871 года в Черниговской губернии в русской семье священника.
Окончил Харьковскую духовную семинарию.
В 1897 года переведен в Харьков священником Христо-Рождественской церкви и назначен законоучителем средних учебных заведений.
В 1923 году протоиерей Константин был арестован в Харькове, но обвинение ему предъявлено не было и он был освобожден через 2 месяца. Арест был произведен по обвинению Дьякова и других 27 православных за борьбу с обновленцами в городе Харькове. Согласо делу, постановлением Особой Комиссии НКВД от 15 мая 1923 года отец Константин был освобожден и следствие по ним прекращено "за недостаточностью материалов об антисоветской деятельности" .
В 1924 году был пострижен в монашество и возведен в сан архимандрита.
21 сентября 1924 года хиротонисан святителем пaтриaрхом Тихоном и другими архиереями во епископа Сумского, викария Харьковской епархии с временным управлением Харьковской епархией.
12 aпреля 1925 года подписaл aкт о передaче высшей церковной влaсти митрополиту Крутицкому Петру.
В 1926 году повторно арестован в Харькове, освобожден через 3 недели, обвинение не предъявлено.
12 ноября 1927 года возведен в сан архиепископа и назначен архиепископом Харьковским и Ахтырским. В 1929 году также временно управлял Днепропетровской и Феодосийской епархиями.
После перемещения столицы УССР из Харькова в Киев в 1934 году, 9 июля 1934 года был определён митрополитом Киевским, оставаясь патриаршим экзархом Украины. До начала 1935 года оставался в Харькове, после чего переехал в Киев.
С 16 сентября 1937 года епархией не управлял. Племянник владыки Борис Александрович Дьяков был арестван 3 апреля того года, дочь владыки и жена Бориса, Мелитина Константиновна Дьякова, работала в Наркомздраве УССР, была арестована 19 сентября того года, а арест самого митрополита последовал 29 октября 1937 года. Обвинялся по статье 54-10 и 54-11, обвинение при aресте: "_aктивный член aнтисоветской фaшистской контрреволюционной оргaнизaции церковников-тихоновцев_." По свидетельству очевидцев, обыск походил скорее нa погром и грaбеж, чем прaвовую процедуру, во время которого было изъято более 18 кг серебряных и золотых изделий - пaнaгии, кресты и пр., что остaвaлось после зaкрытия хрaмов.
Содержался в Лукьяновской тюрьме Киева. Показания владыки следователю НКВД-УССР лейтенанту Гольдфарбу описывают разгром церкви на Киевщине в годы его митрополитства:
"В связи с переводом столицы из Харькова в Киев я прибыл к месту своего нового служения 29 марта 1935 года. На Киевщине было 170 приходов, из них 70 функционировало и 100 взяты под заготзерно. Серьезная болезнь прекратила мою деятельность почти на 3 месяца. В настоящий момент число приходов на Киевщине сократилось до минимума: всего 16 с 4-мя городскими. Я прошу Советскую Власть дать возможность мне - 73-летнему старику, одержимому весьма многими и тяжелыми физическими недугами, мирно и тихо закончить свою жизнь" .
Об обвинениях против владыки известно из рапорта о его кончине:
"По показаниям арестованных архиепископов Линчевского, Делиева и монаха Промлева, Дьяков является руководителем антисоветской фашистской организации церковников (тихоновцев), широко разветвленной по Украине, давал указания епископам о подготовке кадров для вооруженного восстания в случае войны с Германией, создании фашистских групп на периферии и проведении антисоветской работы в связи с переписью населения и подготовкой к выборам в Советы. Дьяков поддерживает связь с германским консульством. Зять Дьякова - военнослужащий штаба КВО, в сентябре 1937 года осужден Военной Коллегией к расстрелу как активный участник военно-троцкистского заговора и немецкий шпион" .
Молодой следовaтель НКВД Гольдфaрб решил отличиться и получить покaзaния, сделaнные рукой митрополитa. Рaссмaтривaя стрaницы следственного делa, нетрудно догaдaться, что применялось нaсилие: ровный почерк периодически стaновился сбивчивым и нерaзборчивым. Дело велось нaстолько небрежно, что следовaтель в восторге от своего "успехa" не зaметил, что митрополит Констaнтин ни под одним своим ответом не постaвил подписи. Следовaтелю не терпелось получить "результaт", и 10 ноября 1937 он вызвaл митрополитa Констaнтинa к 22:00 нa очередной допрос. Он был достaвлен к 24:00 и срaзу же пожaловaлся нa плохое сaмочувствие, но допрос все же нaчaлся. Через 15-20 минут митрополит скончался, не отрекшись от веры и не лжесвидетельствуя.
Сщмч. Константин, митр. Киевский
Тело владыки было выброшено в оврaг с другими жертвaми на Лукьяновском кладбище Киева, где совершались массовые тайные захоронения расстрелянных в Киево-Лукьяновской тюрьме НКВД. Один из верующих извозчиков, знaвших Влaдыку Констaнтинa нaшел его труп, окутaл шинелью и зaбрaл из оврaгa. Зaтем он нaшел aрхиерейские одежды, облaчил в них священномученикa и похоронил его нa клaдбище.
Одна из родственниц священномученика видела владыку во сне, стоящим у свеженасыпанного могильного холма. Митрополит сказал: «Здесь лежит моё тело». Кладбищенский сторож, к которому она решилась обратиться, оказался как раз тем могильщиком, кто зарывал останки митрополита. Схиархиепископ Антоний совершил тайное отпевание священномученика над этой могилой.
Об установлении места погребения и о почитании священномученика воспоминает прихожанка Свято-Введенского монастыря:
"Леонила Яковлевна Лемисова, которая похоронена возле митрополита Константина, была матушкой. Муж ее, протодиакон Троицкой церкви отец Сергий Лемисов, которого убили вместе с митрополитом Константином, хотя матушке долго говорили, что он выслан без права переписки. Леонила Яковлевна узнала о том, что митрополита Константина убили в 1955 или 1956 году. Она все время посылала в НКВД запросы о муже. Ответили ей только после смерти Сталина, написали, что он невинно пострадал. И тогда она сказала, что раз они были арестованы вместе, то вместе их и убили. Она все время ходила в тюрьму после ареста. Извозчик, который вывозил тела расстрелянных из тюрьмы на кладбище, однажды рассказал, что был один такой благообразный старичок, что он даже накрыл ему лицо платком. И потом этот старичок приснился ему в архиерейском облачении и поблагодарил, что он закрыл ему лицо. Этот извозчик и указал место, где похоронен митрополит Константин. Леонила Яковлевна жила в доме возле Троицкой церкви, где сейчас парикмахерская. Она была псаломщицей в Троицкой церкви. Ее выселили после ареста мужа, и она жила на Печерске в маленьком домике. Детей у нее не было, но было много как бы духовных детей и все звали ее "мамкой". Леонила Яковлевна всегда ухаживала за могилой митрополита Константина. У нее была его фотография, он был очень такой интересный, духовный. Она нам, девочкам, часто говорила: "Вы не представляете себе, какой это был архиерей"" .
19 октября 1993 года митрополит Константин был канонизован определением Священного Синода Украинской Православной Церкви как местночтимый святой Слободского крaя с установлением памяти 19 мая.
Поводом к публикации этой работы, рассказывающей о репрессиях против Православной Церкви в тридцатые годы нашего столетия, послужило определенное сходство тех лет с нашими -- девяностыми годами. Сейчас, правда, православных не расстреливают. Пока. Но обвиняют очень похоже. Достаточно вспомнить заявления наших народных депутатов. Если речь идет об Украинской Православной Церкви -- то обязательны формулировки и эпитеты: "антиукраинская", "имперская", "промосковская", "пятая колонна", "рука Москвы". В тридцатые годы в обвинительных заключениях очень похожие люди писали очень похожие слова: "антисовесткая", "агентура фашистской Германии", "фашистская", "антинародная". Так же, как и на заре Совесткой Власти, истинную Православную Церковь зовут антинародной и антигосударственной, а вместо нее подсовывают народу "самодельную" УПЦ-Кп, как тогда -- обновленческую. Именно из-за этого сходства стоит сейчас обратиться к истории.
Сегодня невозможно представить себе всю тяжесть гонений и искушений, выпавших на долю православного епископата и духовенства после революции 1917 года. О репрессиях известно многое, но самое страшное, вероятно, заключалось в том, что впервые в истории Русской Православной Церкви гонителями Ее стали бывшие прихожане или дети прихожан, в том что внутри самой Церкви открыто против Нее восстали священнослужители-раскольники. Все это было впервые и потому было особенно страшно. Какую помощь Божью и твердость веры нужно было иметь, чтобы устоять в атмосфере расколов, "обновленчества", государственной политики уничтожения Церкви. Устоять могли сильные, слабые отпадали от Церкви и становились Ее гонителями. Сейчас об этом можно судить по материалам допросов доныне хранящихся в архивах СБУ, по редким книгам -- воспоминаниям, по живым свидетельствам немногочисленных, оставшихся в живых очевидцев. Лишь все это в целом может воссоздать хотя бы отчасти то время, когда простое исполнение своего пастырского долга становилось подвигом и мученичеством, даже если пастырь и не умирал мученической смертью.
Чем был Киев до революции? На этот вопрос отвечает устоявшееся словосочетание, дошедшее до наших дней "на богомолье в Киев". Киев на Руси был древнейшим духовным центром, поистине матерью не только исторической, но прежде всего духовной матерью городов Русских. Лавра, Великая Церковь, пещеры, София, Михайловский монастырь, Десятинная церковь, Китаево, Выдубичи, Межигорье -- все это духовные истоки славянского мира, живые источники той Благодати, просветившей тысячу лет назад Киевскую Русь. Но Киев никогда не был городом-музеем, городом-памятником, это был духовный родник, пробивающий себе все новые и новые русла. Об этом свидетельствует то, что монастыри возникали в Киеве вплоть до революции. Это и Покровский монастырь и Введенский и Свято-Троицкий Ионинский. Киев жил и духовно развивался, когда произошла катастрофа 17 года. Глубоко символично, что и первый мученик нового времени появился в Киеве -- расстрелянный зимой 1918 года в Лавре священномученник митрополит Владимир (Богоявленский). От святого Владимира приняла Русь крещение и от святого Владимира приняла венец мученичества.
В 1927 году Иосиф Сталин писал: "Партия не может быть нейтральной относительно религии, и она ведет антирелигиозную пропаганду против всех и всяческих религиозных предрассудков, потому что она стоит за науку, а религиозные предрассудки идут против науки, ибо всякая религия есть что-то противоположное науке.
Партия не может быть нейтральной по отношению к носителям религиозных предрассудков, по отношению к реакционному духовенству, которое отравляет сознание трудящихся масс. Придушили ли мы реакционное духовенство? Да, придушили. Беда только в том, что оно не полностью еще ликвидировано."
Недалеко от киевской телевышки старые деревья прячут Лукьяновское кладбище, на котором в те годы, когда "ликвидировали духовенство" хоронили ночью, втайне, без крестов и надгробий. В тридцатые годы привозили сюда людей, расстрелянных рядом -- в Лукьяновской тюрьме. Сначала их закапывали по краям кладбища, а когда не осталось места, рыли рвы прямо на дорожках, аллеях и сваливали тела туда, засыпая к утру землей и утрамбовывая. Все это видел кладбищенский сторож Ефрем, и его расстреляли последним, когда земля была уже переполнена трупами и не принимала новых тел. И тогда НКВД выделили новый участок -- в Быковнянском лесу. По самым скромным подсчетам, в земле Лукьяновского кладбища лежит 25-30 тысяч безымянных репрессированных. Гуляя по аллеям, мы ходим по ним. Постепенно из плена забвения освобождаются их имена. Они были арестованы почти одновременно -- в октябре страшного тридцать седьмого. Митрополит Киевский Константин (Дьяков), 73-х лет. Протоиерей, профессор бывшей Киевской духовной академии отец Александр Глаголев,66 лет. Протоиерей, тоже профессор КДА, духовник киевского священства отец Михаил Едлинский, 78 лет. Это была уже третья волна репрессий против духовенства, самая массовая и жестокая. Если дела 1931 года были обьемными, с множеством допросов, свидетельских показаний и очных ставок, то дела 37-го -- тонкие, в десяток страниц, заканчивающиеся, как правило, кратким протоколом заседания Суда Тройки НКВД: "Постановили расстрелять. Лично принадлежащее ему имущество -- конфисковать". Приговор зачитывался осужденному, в конце произносилась стандартная фраза: "Приговор обьявлен в законном порядке. Приведут в исполнение в течение десяти дней, на это время улучшат питание". Следующей бумажкой в деле была справка об уничтожении паспорта. Настоящий конвейер смерти. Все трое обвинялись в участии в контрреволюционной организации церковников-тихоновцев, подготавливающей восстание в случае войны с Германией. Расстреляли только одного -- отца Михаила Едлинского, 17 ноября 1937 года, ровно через месяц после ареста. А владыка Константин и отец Александр были убиты неделей раньше во время допросов. В рапорте следователя утверждалось, что они умерли от "сердечной недостаточности". Через два года этот следователь был исключен из партии и из НКВД за чрезмерное "использование мер физического воздействия" по отношению к подследственным, в результате чего многие из них не дожили до суда. Однако, следователя не судили, так как "меры физического воздействия он допускал с санкции руководства НКВД УССР". Следователь жил в Киеве, на улице Красноармейской и умер в 1954 году. Мы не знаем, что довелось испытать перед смертью его жертвам -- старым и беззащитным людям. Но знаем, что они не отреклись от веры, не лжесвидетельствовали, как того требовали следователи, и даже не проклинали своих убийц. Перед вами архивные документы, пожелтевшие страницы "расстрельных" дел.
Дело + 12453
Митрополит Константин (Дьяков) -- 1864-1937
Дьяков Константин Григорьевич
Адрес: Киев, ул. Л.Толстого,39.
Окончил Харьковскую Духовную Академию.
Дочь -- Мелитина Константиновна Дьякова, работала в Наркомздраве УССР, замужем за племянником Дьякова Константина Дьяковым Борисом Александровичем. Арестована 19 сентября 1937 года. Борис арестован 3 апреля 1937 года.
Дьяков К.Г. арестован 29 октября 1937 года. Скончался 10 ноября 1937 года. До революции -- священник, после -- епископ, митрополит. Обвинялся по статье 54-10 и 54-11.
Митрополит Константин в 1923 г. в Харькове был арестован, обвинение не было предъявлено, освобожден через 2 месяца. В 1926 году повторно арестован в Харькове, освобожден через 3 недели, обвинение не предъявлено.
Дело + 13417 от 17.03. 1923 по обвинению Дьякова и других 27 человек-церковников за борьбу с обновленцами в городе Харькове.
"17 марта 1923 года был арестован Дьяков Константин -- протоиерей. В ходе расследования было установлено, что арестованные Дмитриевский И.Н., Кратиров и другие, всего 7 человек, являлись активными черносотенцами-тихоновцами, за что по распоряжению Особой Комиссии НКВД от 15 мая 1923 года были высланы за пределы Украины сроком на 3 года Дмитриевский и другие 7 человек. Этим же постановлением Дьяков К. и другие из-под стражи были особождены и следствие по ним прекращено за недостаточностью материалов об антисоветской деятельности".
Из показаний митрополита Константина:
"В связи с переводом столицы из Харькова в Киев я прибыл к месту своего нового служения 29 марта 1935 года. На Киевщине было 170 приходов, из них 70 функционировало и 100 взяты под заготзерно.
Серьезная болезнь прекратила мою деятельность почти на 3 месяца. В настоящий момент число приходов на Киевщине сократилось до минимума: всего 16 с 4-мя городскими. Я прошу Советскую Власть дать возможность мне -- 73 -летнему старику, одержимому весьма многими и тяжелыми физическими недугами, мирно и тихо закончить свою жизнь".
Следователю НКВД-УССР лейтенанту Гольдфарбу
Подпись: первая -- Патриарший экзарх, митрополит Константин.
"9\11-37 на 22 часа мной был вызван на допрос в к. 164 арестованный Дьяков. Дьяков был доставлен около 24 часов. По прибытии на допрос Дьяков попросил дать ему воды, указав, что он плохо себя чувствует и просил дать ему отдохнуть 5-10 минут. Еще через 2-3 минуты Дьяков побледнел и упал со стула на пол. Я позвонил оперуполномоченному 4 отдела УГБ Гольдфарбу, который зашел ко мне в комнату и вызвал по телефону врача из санотдела. Минут через 10-15 после вызова дежурный врач Мороз прибыл. Несмотря на то, что был принят ряд мер к приведению Дьякова в чувство (уколы, а затем искусственное дыхание) подследственный скончался. Как видно из акта врача Мороза, причиной смерти Дьякова послужил артерио-склероз сосудов)
По показаниям арестованных архиепископов Линчевского, Делиева и монаха Промлева Дьяков является руководителем антисоветской фашистской организации церковников (тихоновцев), широко разветвленной по Украине, давал указания епископам о подготовке кадров для вооруженного восстания в случае войны с Германией, создании фашистских групп на периферии и проведении антисоветской работы в связи с переписью населения и подготовкой к выборам в Советы.
Дьяков поддерживает связь с германским консульством. Зять Дьякова -- военнослужащий штаба КВО, в сентябре 1937 года осужден Военной Коллегией к расстрелу как активный участник военно-троцкистского заговора и немецкий шпион. Дьяков подлежит аресту.
Помощник начальника 4 отдела УГБ младший лейтенант Перцов арестовал Мардер."
Митрополит Константин принял мученическую кончину во время допроса 10 ноября 1937 года. Место его погребения известно благодаря тому, что неверующие назовут стечением обстоятельств, а верующие -- чудом. Из воспоминаний прихожанки Свято-Введенского монастыря:
"Леонила Яковлевна Лемисова, которая похоронена возле митрополита Константина, -- была матушкой. Муж ее, протодиакон Троицкой церкви отец Сергий Лемисов, которого убили вместе с митрополитом Константином, хотя матушке долго говорили, что он выслан без права переписки. Леонила Яковлевна узнала о том, что митрополита Константина убили в 1955 или 1956 году. Она все время посылала в НКВД запросы о муже. Ответили ей только после смерти Сталина, написали, что он невинно пострадал. И тогда она сказала, что раз они были арестованы вместе, то вместе их и убили. Она все время ходила в тюрьму после ареста. Извозчик, который вывозил тела расстрелянных из тюрьмы на кладбище, однажды рассказал, что был один такой благообразный старичок, что он даже накрыл ему лицо платком. И потом этот старичок приснился ему в архиерейском облачении и поблагодарил, что он закрыл ему лицо. Этот извозчик и указал место, где похоронен митрополит Константин. Леонила Яковлевна жила в доме возле Троицкой церкви, где сейчас парикмахерская. Она была псаломщицей в Троицкой церкви. Ее выселили после ареста мужа и она жила на Печерске в маленьком домике. Детей у нее не было, но было много как бы духовных детей и все звали ее "мамкой". Леонила Яковлевна всегда ухаживала за могилой митрополита Константина. У нее была его фотография, он был очень такой интересный, духовный. Она нам, девочкам часто говорила: "Вы не представляете себе, какой это был архиерей".
На этом же кладбище похоронен протоиерей Александр Глаголев, замученый одновременно с владыкой Константином. Пытаясь объяснить следователям всю абсурдность обвинений, отец Александр просто написал свой распорядок дня. Описал языком, которым следователи уже не владели. Вчитайтесь: "Я, нижеподписавшийся, профессор-протоиерей Александр Глаголев, по предложению следователя НКВД, имею долг сообщить о своей деятельности следующее. Ежедневно совершая богослужение в церкви Николы Набережного, я самую большую часть своего времени отдаю пребыванию в храме для богослужения, совершения треб и дежурства (в известные, определенные расписанием дни), хождению в храм, отнимающему у меня не менее часа времени. Краткий перерыв между утренним и вечерним богослужениями заполняется у меня беглым чтением газеты, часовым сном или лежанием на постели с какою-либо книгою, преимущественно моей академической специальности, и обедом, по окончании которого я обычно направляюсь в храм для совершения вечернего богослужения, оканчивающегося (вместе с требами) обычно не ранее 9-10 часов, после чего я, утомленный, возвращаюсь на квартиру, где мало что успеваю сделать из книжного чтения, обычно после вечернего чая приступаю к совершению молитвенного правила к Литургии следующего дня". Отец Александр был образованнейшим человеком своего времени. Знал 18 языков, специализировался на древнееврейском. В 1913 году он выступал в качестве эксперта в киевском суде по делу Менделя Бейлиса, обвинявшегося в ритуальном убийстве мальчика Андрея Ющинского. На основании знания талмуда и еврейской истории он доказал необоснованность этого обвинения, за что был подвергнут травле со стороны черносотенной прессы. Михаил Булгаков описал его в своем романе "Белая гвардия". Неподалеку находится и могила отца Михаила Едлинского о котором тоже можно рассказать многое. И это будет не рассказ, а житие. Кровь мучеников не проливается даром. Сыновья отца Александра и отца Михаила тоже стали священниками, известными киевскими духовниками. Отец Алексей Глаголев прятал от гитлеровцев во время войны еврейские семьи. Духовные дети наших новомучеников и по сей день несут людям добро и свет веры. Несмотря на то, что их, как отцов и дедов, так же травят, шельмуют, но хотя бы не расстреливают. Пока.
Из книги "История Русской Церкви" протоиерея Владислава Цыпина, том 9, стр 249-250
В октябре 1937 г. был арестован патриарший экзарх Украины митрополит Киевский Константин (Дьяков). После 12 дней пыточньїх допросов его расстреляли. Одной из своих родственниц, особенно тяжело переживавшей его гибель, владьїка явился во сне стоящим на пустьіре у свеженасьіпанного могильного холма и сказал: "Здесь лежит мое тело". На Лукьяновском кладбище, расположенном возле тюрьмы, где расстреляли владыку, она обратилась к одному из кладбищенских сторожей, внушившему ей своим видом особое доверие, и он оказался тем самым могильщиком, кто зарывал останки убитого митрополита. Сторож указал ей могилу, где были похоронены архипастырь и расстрелянные вместе с ним. Тайное отпевание священ-номученика совершил проживавший в Киеве схиархиепископ Антоний, в прошлом владыка Таврический Димитрий (князь Абашидзе). Митрополит Константин был из вдовых протоиереев, за год до его казни были расстреляны его дочь Милица и зять Борис. В 1938 г. в застенках скончался от пыток митрополит Одесский Анатолий (Грисюк). В 1937 г. на Украине были арестованы и потом расстреляны архиепископ Екатеринославский Георгий (Делиев), архиепископ Житомирский Филарет (Линчевский) и епископ Ананьевский Парфений (Брянских)353. Тогда же арестовали престарелого архиепископа Харьковского Александра (Петровского). Его посадили в хо-лодногорскую тюрьму. Осенью 1939 г. в судебно-медицинский морг из корпуса неизлечимо больных колонии НКВД на Каченовке привезли останки старца с номером на ноге и с бумагой, в которой сообщалась фамилия усопшего - Петровский. Доктор морга оказался из бывших иподиаконов; вместе с привратником, который был монахом в сане архимандрита, они сразу опознали владыку Александра, несмотря на то что он был острижен и обрит. Из тюрьмы поступило приказание: труп возвратить, так как он отправлен в морг по ошибке. Но архимандрит и доктор отправили труп одного безродного в тюрьму с документами заключенного Петровского, а покойного архипастыря облачили по-архиерейски, и архимандрит-привратник, отпевавший тайком всех попадавших в морг, отпел и владыку. Весть о погребении любимого всеми архипастыря быстро разнеслась по городу. Когда гроб вывозили из морга, улица оказалась запруженной народом. Архиепископа Александра похоронили на кладбище села Зелютина на Холодной горе.
Список литературы
