9 июля 1941 года в Псков вступили части вермахта. Шёл 18-й день войны... Из рассказа партизана (год супустя): «На улицах Пскова расклеены немецкие приказы. Захватчики грозят жителям: «За появление на улице до восхода солнца - смерть, за появление на улице после захода солнца - тоже смерть». Но перепуганное население даже и днём боится выходить из домов. Недавно гитлеровцы согнали на площадь всех мужчин в возрасте от 14 до 65 лет и под угрозой смерти потребовали выдать советских активистов, которые ведут в городе подпольную работу. Население молча выслушало все угрозы. Никто не проронил ни одного слова. Тогда палачи вывели из толпы 150 человек и расстреляли их на глазах у всех собравшихся. У здания Дома Красной Армии в канализационном люке был обнаружен труп немецкого офицера. Гестаповцы схватили первых попавшихся 18 мирных жителей и повесили их».
А 22 июня 1943 года в Пскове состоялся парад "Русской Освободительной Армии" генерала Власова. Из репортажа местной оккупационной газеты "За Родину":
"Объявление «Декларации о земельной собственности» вылилось в торжественную демонстрацию единства и дружбы двух народов: русского и немецкого. Символы этого единения - русский и германский национальные флаги, громадные полотнища которых реют сегодня над площадью, украшенной молодыми берёзками.
Псков. 22 июня 1943 года
Но нужно было, чтобы прошло двадцать пять лет, чтобы схлынула отравленная волна классовой ненависти, искусственно раздутой ж&дами, чтобы выросло новое поколение, не знавшее гражданской войны и способное видеть трезвыми глазами. Нужно было, чтобы народ до дна испил чашу унижения, страшных пыток, уготовленных ему еврейством. Нужно было, чтобы русская душа, эта извечная искательница правды, до конца убедилась в подлой лживости марксистских лозунгов. История идёт только вперёд, и бредовые идеи интернационала бессильны уже задержать железную поступь Национальной Революции. Страшен будет для Сталина и его ж&довских хозяев девятый вал! Недаром в последние перед войной годы, поспешно спрятав в задний карман «непобедимое учение» Маркса - Энгельса - Ленина и своё, Сталин пытался жульнически облечь Красную армию в национальные доспехи. Жалкая потуга! Чтобы сделать Красную армию национальной, русской, надо, прежде всего, уничтожить большевизм и ж&довство. На это Сталин не пошёл и не может пойти.
… Бело-сине-красный атлас трепещет и переливается под горячим июньским солнцем. Тот, кто держит древко, застыл, как прекрасное изваяние - воплощение веры, любви и бесстрашия. Принимающие парад обходят ряды и поднимаются на трибуну. Председатель германского учреждения обращается с речью к собравшимся:
- Русские крестьяне и крестьянки! Вы собрались сегодня сюда затем, чтобы выслушать новую радостную для вас весть - декларацию о введении личной собственности на землю!
Псков. 22 июня 1943 года
Мощный рупор разносит далеко по площади почти каждое слово. Люди слушают скупую, лаконичную, но полную содержания речь, гласящую о том, в чем каждый убедился сам за этот год плодотворного труда, под защитой и в тесной дружбе с германской армией. Рядом со мной стоит пожилой рабочий, и его голова непроизвольно и незаметно для него самого кивает в такт каждой фразе. За этот год немцы узнали и полюбили русских, и русские узнали и полюбили немцев. Германское правительство не обещает им молочных рек, ни кисельных берегов, требует честного отношения к труду, но делает всё возможное, чтобы трудящимся жилось хорошо.
- Да здравствует свободный русский крестьянин!
Могучее ура гремит в рядах русских солдат и перекатывается в толпу. Оркестр играет туш.
И когда, уходя с площади, колонна русских солдат на ходу молниеносно берёт штыки на изготовку, - старый рабочий восхищенно притаптывает ногой:
- Ай, молодцы! Вот они, наши русские-то: вместе с немцами всего добьются.
…Торжественное кончилось. Начинается народный праздник. На площадь въезжает фургон, нагруженный доверху булками, мороженым. Выступает ансамбль песни и пляски, хор. Молодые берёзки мягко шелестят на лёгком ветру."
Выпуск официальной германской кинохроники («Deutsche Wochenschau» № 670/43/2) с репортажем о параде РОА в Пскове.
ДИРЕКТИВА № 18. ШТАБ ЗАПАДНОГО ФРОНТА
СМОЛЕНСК 9.7.41. Карта 500 000
Первое. Противник в ночь на 9.7.41 прорвался танковыми частями (до 100-150 танков) и мотопехотой через фронт 186 сд в районе Бешенковичи и развивает наступление направлении Сиротино, заняв северо-западную часть последнего.
Второе. Уничтожение противника, прорвавшегося в район Сиротино, Витебск, возлагаю на командующего 19 армией, коему для этой цели подчиняю 186 сд и 128 сд и разрешаю использование 220 мотодивизии и 57 танковой дивизии, подчинив себе в районе Витебск 390 гап.
Задача: во взаимодействии с частями 22 и 20 армии 10.7 уничтожить прорвавшегося противника в районе Сиротино, Бешенковичи, Витебск и восстановить положение, прочно заняв восточный берег р. Зап. Двина.
Граница справа – Велиж, Городок, Улла.
Граница слева – Рудня, Витебск, р. Зап. Двина.
Командующий Западным фронтом
Маршал Советского Союза С. Тимошенко
Член Военного совета Запфронта
армейский комиссар 1 ранга Л. Мехлис
Начальник штаба
генерал-лейтенант Маландин
Ф. 208, оп. 10169сс, д. 4, л. 190. Подлинник.
В ночь на 9 июля командующий 20-й армией приказал командирам 5-го и 7-го мехкорпусов с утра возобновить наступление и к исходу дня выполнять ранее поставленную задачу. При этом он ориентировал командира 7-го механизированного корпуса о возможной контратаке противника со стороны Бешенковичей. Однако массированные налеты авиации противника задержали выход соединений в исходное положение для наступления. Только в 16 часов части 14 тд перешли в наступление с рубежа Липно, (иск.) Тепляки. Части же 18 тд, понеся новые потери от ударов авиации противника, вынуждены были отказаться от перехода в наступление и продолжали обороняться на восточном берегу р. Оболянка.
52-я танковая дивизия прибыла, разгрузилась и, с 9 июля 1941 года, находилась в лесах восточнее и юго-восточнее станции Алферово Смоленской области (между Вязьмой и Сафоново).
В первоначальное место дислокации мехкорпуса - район Иловайска Донецкой области – она, в связи с переподчинением 24-й армии, так и не прибыла. Не удалось ей, правда, повоевать и в составе 24-й армии, но, об этом чуть позже.
Несколько слов о 24-й армии с небольшим забегом вперед. Ее первое формирование произошло 24 июня 1941 г. в Сибирском военном округе с непосредственным подчинением Ставке ВГК. В июле 1941 г. армия в составе 52-го и 53-го стрелковых корпусов, артиллерийских и других частей была выдвинута в район Вязьмы и готовила оборонительный рубеж Нелидово, Белый, Дорогобуж. С 15 июля в составе Фронта резервных армий до 29 июля удерживала рубеж Белый, Дорогобуж, Ельня. В ходе Смоленского сражения ее войска нанесли два контрудара: сначала по группировке немецких войск, охватывавшей Смоленск с севера, и по войскам противника, наступавшим из района Ельни на Дорогобуж. 30 июля армия передана Резервному фронту, в составе которого с 30 августа по 8 сентября провела Ельнинскую наступательную операцию, в ходе которой нанесла поражение войскам 4-й армии противника в районе Ельни и ликвидировала ельнинский выступ. В последующем 24-я армия удерживала оборонительный рубеж западнее и юго-западнее Ельни. В первой половине октября ее войска в результате флангового удара превосходивших сил противника вынуждены были вести тяжелые оборонительные бои вначале в полуокружении, а затем - в полном окружении в районе западнее Вязьмы. Армия погибла в Вяземском котле и 10 октября 1941 г. была расформирована, а ее оставшиеся войска были переданы на укомплектование соединений и частей Западного фронта. Командующие 24-й армией: генерал-лейтенант Калинин С. А. (июнь-июль 1941 г.); генерал-майор Ракутин К.И. (июль-октябрь 1941 г.). Член Военного совета дивизионный комиссар Иванов Н.И. (июнь- октябрь 1941 г.). Начальники штаба: генерал-майор Глинский П.Е (июнь-август 1941 г.); генерал-майор Кондратьев А.К. (август-октябрь 1941 г.).
Утреннее сообщение Совинформбюро
В течение ночи на 9 июля крупные боевые действия происходили на ПОЛОЦКОМ, ЛЕПЕЛЬСКОМ и НОВОГРАД-ВОЛЫНСКОМ направлениях.
На ОСТРОВСКОМ направлении наши войска закреплялись на занятых позициях и вели усиленные ночные поиски.
К исходу 8 июля развернулись бои на СЕБЕЖСКОМ направлении, где танковые и пехотные части противника стремились прорваться на восток. Бои продолжаются.
На ПОЛОЦКОМ направлении продолжались упорные и напряжённые бои в районах Борковичи и Улла, в ходе которых наши войска короткими контрударами наносили противнику большие потери.
На ЛЕПЕЛЬСКОМ направлении наши войска нанесли удар противнику, разгромили два его моторизованных полка, уничтожили четыре тяжёлых и лёгких батареи и значительное количество противотанковых орудий. Противник, оставив на поле боя сотни трупов, отошёл на запад.
На НОВОГРАД-ВОЛЫНСКОМ направлении наши войска продолжали вести непрерывные, упорные бои с танковыми и моторизованными частями противника, противодействуя их продвижению на восток.
На остальных направлениях и участках фронта крупных боевых действий в течение ночи не велось.
Наша авиация наносила удары по мотомехчастям противника на Островском,
Лепельском и Новоград-Волынском направлениях и по авиации противника на его аэродромах.
Ночными действиями по аэродромам противника и в воздушных боях в ночь на 9 июля наша авиация только на Лепельском, Борисовском и Бобруйском направлениях уничтожила 62 самолёта противника, потеряв 7 своих самолётов.
По уточнённым данным наша авиация в течение 8 июля уничтожила 102 самолёта противника, потеряв 10 своих самолётов.
ДИРЕКТИВА СТАВКИ ГК КОМАНДУЮЩИМ ВОЙСКАМИ ФРОНТОВ И АРМИЯМИ, ВВС КРАСНОЙ АРМИИ О ПРИМЕНЕНИИ ОГНЕМЕТНЫХ СРЕДСТВ С ВОЗДУХА ПО ВОЙСКАМ ПРОТИВНИКА 9 июля 1941 г.
С целью уничтожения мотомехвойск и пехоты противника Ставка разрешила: уничтожать танки, живую силу, тылы и бензоемкости, авиационные базы и самолеты огнеметанием с воздуха. Для чего немедленно организовать удар по главным и самым опасным группировкам противника с воздуха груп¬пами самолетов, снаряженных гранулированным фосфором, термитными шарами, бутылками КС в РАПах и ведрах Онисько, а также ампулами с веществом КС. Задача заключается в том, чтобы выследить цель и скрытым выходом с разных высот, в зависимости от обстановки и скрытых проходов, наносить уничтожающие удары. Эти действия необходимо проводить как в увязке ВВС фронтов с действиями наземных войск, так и самостоятельными ударами авиации Главного Командования.
ЖУКОВ
№ 112/нгш
ЦАМО. Ф. 48а. Оп. 3408. Д. 4. Л. 21. Подлинник.
ДИРЕКТИВА СТАВКИ ГК КОМАНДУЮЩЕМУ ВОЙСКАМИ ЗАПАДНОГО ФРОНТА О СОЗДАНИИ РЕЗЕРВОВ ФРОНТА 9 июля 1941 г.
Ввиду явной угрозы со стороны противника 22-й армии прошу срочно создать резервы фронта в районе Невеля и Витебска. Одновременно Ставка требует воздействовать на противника у Бешенковичей, где его, главным образом, жечь огнем с самолетов и бить артиллерией.
ЖУКОВ
№ 114/нгш
ЦАМО. Ф. 48а. Оп. 15554сс. Д. 4/2. Л. 221. Подлинник.
В 16 часов 30 миинут 9 июля, в связи с начавшимся наступлением противника на витебском направлении вдоль северного берега р.Зап.Двины, командующий 20-й армией отдал распоряжение о временной приостановке наступления корпуса. В соответствия с ним части 14 тд и 8 мцп были отведены в исходное положение, где изготовились к обороне.
Одновременно противник продолжал сосредоточивать силы на богушевском направлении, перебрасывая в район северо-заладнее и западнее Сенно новые танковые и мотопехотные подразделения и части из состава 47-го моторизованного корпуса. В 18 часов передовые части 3-ей танковой группы с боем овладели западной окраиной Витебска, создав тем самым серьезную угрозу войскам 69-го стрелкового корпуса, действующего на правом фланге 20-й армии.
Аналогичными действиями авиации противника было сорвано наступление частей 13 тд 5-го механизированного корпуса на направлении Толпино, Жуки. Во второй половине дня дивизия приводила себя в порядок и одновременно отражала разрозненные атаки танковых и мотопехотных подразделений врага, пытавшихся овладеть занимаемым ею районом с запада и юго-запада.
Однако основное внимание командира корпуса было сосредоточено на обеспечении выхода из окружения 17 мсп. В течение дня Мотострелковый полк дважды безуспешно пытался своими силами прорвать кольцо окружения. Попытки оказать ему помощь путем нанесения встречных ударов силами танковых полков 17 тд также оказались, безрезультатными.
Вечернее сообщение Совинформбюро
В течение 9 июля продолжались ожесточённые бои наших войск против крупных танковых и моторизованных частей противника, стремившихся прорваться на Островском, Полоцком и Новоград-Волынском направлениях.
На Островском направлении наши войска ведут упорные бои, сдерживая наступление превосходящих сил противника.
На Полоцком направлении противник с утра возобновил наступление. Наши войска встретили врага губительным огнём артиллерии и пулемётов и решительными контратаками. Бой продолжается. Противник несёт большие потери.
На Лепельском направлении наши войска наносят противнику успешные контрудары.
На Новоград-Волынском направлении весь день шли ожесточённые бои наших войск с крупными мотомехчастями противника.
На остальных направлениях и участках фронта наши войска ведут бои, удерживая занимаемые позиции.
Наша авиация действовала по мотомехчастям противника и уничтожала его авиацию на аэродромах.
В этот день наши войска оставили Псков и Житомир. Фронт переместился от западных границ СССР на 350-600 километров к северо-востоку и востоку и проходил по линии Пярну, Тарту, Псков, Дрисса, Витебск, к югу по реке Днепр до Речицы, далее через Новоград-Волынский, Житомир, Бердичев, Старо-Константинов, Каменец-Подольский, Леово, реки Прут и Дунай до Чёрного моря.
Противник оккупировал Литву, Латвию, значительную часть Эстонии, Украины и Молдавии. Создалась угроза прорыва его войск к Ленинграду и Киеву.
Войска противника захватили плацдарм на северном берегу реки Западная Двина у Дисны.
Завершилась в этот день и одна из первых стратегических оборонительных операций Красной Армии, получившая впоследствии название Белорусской.
За 18 дней войска Западного фронта потерпели сокрушительное поражение. Из 44-х дивизий, первоначально входивших в состав фронта, 24-ре погибли полностью, остальные 20-ть потеряли от 30 до 90 % своего состава. Общие потери составили 417 790 человек, из них безвозвратные – 341 073 человека, 4799 танков, 9427 орудий и минометов и 1777 боевых самолетов. Оставив почти всю Белоруссию, войска отошли на глубину до 600 км.
Вместе с тем, сопротивлением на промежуточных рубежах, контрударами механизированных корпусов и общевойсковых соединений группе армий «Центр» был нанесен значительный урон, замедлены темпы ее наступления, что дало возможность советскому командованию развернуть войска 2-го стратегического эшелона, которые задержали затем на два месяца продвижение немецких войск в Смоленском сражении 1941 года.
ГКО принял постановление "О противовоздушной обороне Москвы".
Войска Северо-Западного фронта под ударами противника были вынуждены оставить г. Псков. К исходу дня советские войска вели оборонительные бои с частями 4-й танковой группы противника на рубеже р. Великая, северо-восточнее Пскова, р. Череха, северо-западнее Новоржева, Идрица.
Противнику удалось овладеть г. Витебск и захватить плацдарм па северном берегу р. Западная Двина у Дисны.
К исходу дня советские войска оставили г. Житомир. Начались бои в районе Бердичева. В боях с нашей стороны приняли участие ослабленные предыдущими боями 15-й и 4-й механизированные корпуса, а также переброшенный с Южного фронта 16-й механизированный корпус в составе трех танковых дивизий, а со стороны противника - две танковые и две моторизованные дивизии.
Закончились приграничные сражения советских войск в Прибалтике, Белоруссии и Западной Украине. С начала войны, к исходу дня, фронт борьбы переместился от западных границ СССР на 350—600 км к северо-востоку и востоку и проходил по линии Пярну, Тарту, Псков, Дрисса, Витебск, к югу по р. Днепр до Речицы; далее линия фронта шла через Новоград-Волынский, Житомир, Бердичев, Старо-Константинов, Камеиец-Подольский, Могилев-Подольский, Леово, Прут и Дунай до Черного моря. Главные усилия противник прилагал севернее Полесья на московском и ленинградском стратегических направлениях. Враг оккупировал Литву, Латвию, Белоруссию, значительную часть Украинской ССР и Молдавии. Создалась угроза прорыва немецко-фашистских войск к Ленинграду, Смоленску и Киеву.
В Гомеле началось формирование отрядов народного ополчения.
Опубликовано разъяснение ВЦСПС «О порядке выплаты компенсации за неиспользованный отпуск». Выплата рабочим, служащим и инженерно-техническим работникам компенсации за неиспользованный отпуск должна была производиться в конце последнего месяца рабочего года.
ЦК ВЛКСМ принял Постановление «Об участии комсомольских организаций в подготовке населения к противовоздушной обороне». ЦК комсомола обязал ЦК комсомола союзных республик, крайкомы, обкомы, окружкомы, горкомы и райкомы комсомола выделить 200 тыс. комсомольцев в школы ПВХО Осоавиахима для подготовки из них инструкторов по противовоздушной и противохимической обороне.
Секретариат ЦК ЛКСМ Белоруссии принял Постановление о порядке перехода комсомольских организаций Белоруссии на подпольную работу в районах, оккупированных фашистскими войсками.
В рабочем поселке Пудоть, Суражского района, Витебской области БССР, был создан партизанский отряд под командованием бывшего директора Пудотьской картонажной фабрики старого коммуниста М.Ф. Шмырева (партизанское имя «Батька Минай»).
Немецкие войска оккупировали в Эстонии г. Вильянди, Синди, Хаапсалу; на Украине - г. Житомир, Дубровица, Коростышев; в Белоруссии - г. Докшицы; г. Псков, Себеж Псковской области.
Пал Псков. Фашистские войска двинулись в направлении Луги.
Из добровольцев дивизии народного ополчения Свердловского района решено сформировать 5-й Ленинградский истребительный полк особого назначения. Во главе полка поставлен К.Н. Волович. По профессии он инженер, работал начальником цеха на заводе «Электроаппарат», но как участник гражданской войны и партизан тех лет обладает боевым опытом.
Вечером 9 июля в помещении Горного института, где находились ополченцы дивизии Свердловского района, начался отбор добровольцев. Зачисленные в полк должны сдать на хранение партийные и комсомольские билеты, паспорта, удостоверения, награды. Полк особый, действовать ему предстоит во вражеском тылу, а там документы и знаки отличия бойцам не понадобятся.
И еще об одном предупредил ополченцев командир полка Константин Николаевич Волович: кто чувствует себя не готовым к действиям в особых условиях — пусть сразу же скажет об этом. Никто, однако, не передумал.
Сегодня колпинцы проводили в Ленинград первых добровольцев, 900 ижорцев и жителей города вольются в формирующуюся 5-ю дивизию народного ополчения.
В сообщениях Совинформбюро появились еще более тревожные направления — островское, полоцкое, лепельское, слуцко-бобруйское, могилев-подольское, борисовское...
Ко многому можно привыкнуть, но с такими сообщениями смириться было трудно.
Этот номер у нас особенный. Впервые выступает Алексей Толстой.
Накануне я позвонил Алексею Николаевичу на дачу, в подмосковную Барвиху. Он сразу же взял трубку, словно дежурил у аппарата. Я назвал себя и спросил, не сможет ли он приехать к нам в редакцию.
— Сейчас приеду.
Часа через полтора открылась дверь — ив мой кабинет вошел Толстой вместе с женой Людмилой Ильиничной. Большой, грузный, в светлом просторном костюме, в широкополой мягкой шляпе, с тяжелой палкой в руках. Едва переступив порог, сказал своим высоким баритоном:
— Я полностью в вашем распоряжении...
Нетрудно понять, как мы были рады согласию выдающегося советского писателя сотрудничать в «Красной звезде». Я усадил Алексея Николаевича и Людмилу Ильиничну в кресла, заказал для них чай с печеньем. Прежде чем начать деловой разговор, признался:
— А знаете, Алексей Николаевич, я человек не из трусливых, но звонить вам боялся.
Толстой с недоумением посмотрел на меня. Я напомнил ему случай двухлетней давности. Мы готовили тогда номер газеты, посвященный 21-й годовщине Красной Армии, и нам очень хотелось, чтобы в этом номере выступили большие писатели. Откликнулся секретарь. Я объяснил, зачем нам понадобился Алексей Николаевич, и попросил пригласить его к телефону. Через несколько минут последовал ответ секретаря:
— Алексей Николаевич занят. Он не сможет написать для вашей газеты.
Не скажу, чтобы это меня обидело, но какая-то заноза засела в душе. По тогдашней своей наивности, что ли, я не мог понять, что ничего шокирующего в таком ответе нет.
Выслушав теперь мое напоминание об этом, Толстой, как мне показалось, несколько смутился. Даже стал вроде бы оправдываться:
— Как раз в то время я работал над «Хождением по мукам». Людмила Ильинична «отрешила» меня ото всех других дел...
Алексей Николаевич попросил познакомить его с обстановкой на фронте.
— Вот в газете написано: идут ожесточенные бои на бобруйском, тернопольском, полоцком, борисовском направлениях. А все-таки где именно — по ту или по эту сторону названных городов?
Конечно, мы в редакции знали несколько больше, чем сообщалось в сводках Совинформбюро. Я подвел Толстого к большой карте, висевшей в моем кабинете. На ней красными флажками была отмечена более точная линия фронта. По последним данным Генштаба, Бобруйск и Тернополь находились уже в руках противника, а за Полоцк и Борисов еще шли бои.
Постояв перед картой, Толстой снова уселся в кресло. Помолчал. Потом заметил раздумчиво:
— Понимаю... Дела трудные... На войне нередко о сданных городах сообщают с опозданием, а об отбитых у противника — с опережением...
Алексей Николаевич подчеркнул, что он хорошо это знает: в первую мировую войну был военным корреспондентом и помнит, как кайзеровские военачальники всегда спешили объявить о захвате чужих городов еще до того, как овладевали ими. Наверное, и гитлеровские генералы, стараясь выслужиться перед своим фюрером, спешат и будут спешить с победными реляциями.
— А нам торопиться не надо с объявлениями о сдаче наших городов,— сурово заметил писатель.— Не мы начали эту войну...
Вспоминая тот разговор сейчас, сорок с лишним лет спустя, я невольно думаю о Брестской эпопее. В сводке Главного командования Красной Армии, опубликованной 24 июня, сообщалось, что «после ожесточенных боев противнику удалось потеснить наши части прикрытия и занять Кольно, Ломжу и Брест». А ведь Брестская крепость еще долго держалась после того. Почти месяц!
Видно, еще по пути в редакцию Толстой обдумал, о чем следует написать в «Красную звезду», с каким словом обратиться к фронтовикам. Сразу предложил нам статью — «Армия героев». Начиналась она так: «Дорогие и любимые товарищи, воины Красной Армии!..»
С этого дня и началась многолетняя дружба «Красной звезды» с Толстым, о которой Николай Тихонов в одном своем письме из блокадного Ленинграда писал мне: «Если Алексей Николаевич в Москве, приветствуйте его сердечно от меня. Его сотрудничество в «Красной звезде» очень естественное, правильное, нужное».
Толстой часто приходил к нам в редакцию. И не только по приглашению, а и просто так, на правах постоянного сотрудника газеты. Писал он для нас безотказно, каждую просьбу «Красной звезды» воспринимал как боевой приказ...
В том же номере, за 9 июля, было и другое примечательное выступление — стихи Михаила Голодного «Два Железняка». А предшествовало этому такое событие.
В субботу, 5 июля, поздно вечером пришло краткое сообщение: «Героический подвиг совершил командир эскадрильи капитан Гастелло. Снаряд вражеской зенитки попал в бензиновый бак его самолета. Бесстрашный командир направил охваченный пламенем самолет на скопление автомашин и бензоцистерн противника. Десятки германских машин и цистерн взорвались вместе с самолетом героя».
Гастелло?.. Знакомая фамилия. Ведь это один из героев Халхин-Гола! Тот, что летал обычно с комиссаром Михаилом Ююкиным — его ведомым.
Бомбардировщик, пилотируемый Ююкиным, тоже был поражен зенитным снарядом и вспыхнул в воздухе над территорией, занятой противником. Не имея возможности перетянуть через линию фронта, Ююкин спикировал на скопление артиллерии и пехоты японцев. Выходит, Гастелло повторил подвиг своего боевого друга и партийного наставника!
Всех нас это взволновало. Но сообщение очень скупо. Никаких подробностей. Не названо даже имя героя.
Пытались разузнать хоть кое-что еще у нашего корреспондента по Западному фронту — не удалось с ним связаться, он в войсках. Позвонили в штаб ВВС — там не только нет подробностей, а и самый факт гибели Гастелло пока неизвестен. Удалось выяснить самую малость: звать его Николаем Францевичем, служил он в 207-м авиационном полку 42-й бомбардировочной дивизии.
При переговорах со штабом ВВС были у меня в кабинете секретарь редакции Александр Карпов и еще несколько сотрудников. Не помню уж, кто из них подсказад: в редакции, мол, находится Михаил Голодный — может быть, он напишет стихи о Гастелло.
Пригласили поэта ко мне. Войдя, он почему-то остановился у двери. Переминается с ноги на ногу, шевелит тонкими, как у пианиста, пальцами, на лице какая-то грустная улыбка. Показали ему сообщение о Гастелло, объяснили, чего от него хотим.
Прихватил он гранку с этим сообщением и уединился в пустующем зале заседаний. Откровенно говоря, я сомневался, удастся ли поэту выполнить нашу просьбу. На всякий случай приказал подготовить что-нибудь на то место, какое зарезервировано для стихов. Однако через час-полтора стихи появились и службу свою сослужили. Читатель мог пропустить скупые строки о подвиге Гастелло, втиснутые в текст сводки Совинформбюро, а стихи, которые так и назывались — «Подвиг капитана Гастелло», не заметить было нельзя.
Уже глубокой ночью, дожидаясь сигнального экземпляра газеты, я не вытерпел — спустился в типографию поторопить печатников. Возвращаюсь обратно, с «сигналом» в руках, и неожиданно встречаюсь с Михаилом Голодным, медленно шагающим взад-вперед по полутемному коридору.
— Вы еще здесь? — удивился я.— Почему не спите?
Оказывается, он тоже дожидался первых оттисков газеты — не терпелось взглянуть на первое свое стихотворение о герое Отечественной войны. Я затащил поэта к себе, распорядился, чтобы принесли для него несколько экземпляров свежей газеты. Разговорились.
— Вы не забыли своего Железняка? — спросил я.
— Нет, а что? — с удивлением уставился на меня поэт.
Я обратил его внимание на небольшую заметку, напечатанную в тот день. В ней сообщалось: «Стрелковый батальон капитана Рыбкина выдержал четырехчасовую артиллерийскую подготовку противника и отбил три атаки... В этом бою лейтенант Железняк заколол штыком семь фашистов».
Прочитал Голодный заметку и догадался, к чему я затеял этот разговор: нет ли, мол, желания написать о подвиге другого Железняка?
— Торопить на этот раз не будем,— пообещал я.
Вскоре Голодный принес нам свое стихотворение «Два Железняка». В очередной номер оно не попало — там уже были заверстаны стихи Кирсанова, а вот 9 июля было напечатано. Хочу воспроизвести эти строки здесь:
В степи под Херсоном
В одной из атак
Погиб в двадцать первом*
Матрос Железняк.
На мирном привале,
В походе ночном,
Мы песню с тобой
Запевали о нем.
Мы пели про бой,
Про удар штыковой,
Матрос Железняк
Приходил, как живой.
Врагам не давал он
Пощады, матрос,
И к нам свою славу
Сквозь время донес.
Былая пора,
Словно буря, прошла,
Иные герои,
Иные дела.
У Прута-реки
Лейтенант Железняк
Штыками встречает
Удары атак.
Шел трижды в атаку
Его батальон
(Героя ль матроса
Припомнил вдруг он?).
Семь раз отбивался
Штыком Железняк.
Семь трупов оставил
Разгромленный враг.
Так, значит, то правда —
Герой не умрет.
Он, смерть попирая,
В народе живет.
Живые за павших
В атаку идут,
И мертвые к славе
Живого зовут.
После этого Михаил Голодный стал печататься в «Красной звезде» систематически. Были у него стихи сюжетные — например, «Баллада о лейтенанте Ульмане», были эпические — «Днепропетровск», были песенные. Одну из его песен — «Нет, никогда мы не будем рабами», сразу положенную на музыку композитором К. Листовым,— «Красная звезда» опубликовала вместе с нотами. В конце концов — смею думать, к обоюдному удовольствию — последовал мой приказ по редакции: «Голодного Михаила Семеновича зачислить корреспондентом «Красной звезды» с окладом в 1200 рублей в месяц».
Кроме уже названных выше «Красная звезда» опубликовала 9 июля еще два писательских материала: очерк Петра Павленко «Летный день» — о боевых делах одного авиационного полка — и фельетон Ильи Эренбурга — «Бедные музыканты». Последний перекликался с репортажем о контрударах наших войск на реке Прут. Писатель едко высмеивал претензии румынских фашистов, обнародованные в их газетенке «Универсул»: «Необходимо утвердить румынизм в международном плане. Румыния — колыбель арийской расы. Румыния не просто народ, это единственный народ, унаследовавший дух Римской империи».
Убийственна реплика Эренбурга: «Каково Гитлеру это читать!..»
Всего несколько дней назад Ставка Главного командования разослала за подписью генерала армии Г.К. Жукова телеграмму всем командующим фронтами. Краткую и категоричную:
«В боях за социалистическое Отечество против войск немецкого фашизма ряд лиц командного, начальствующего и младшего начальствующего и рядового состава — танкистов, артиллеристов, летчиков и других проявили исключительное мужество и отвагу. Срочно сделайте представление к награждению правительственной наградой в Ставку Главного командования на лиц, проявивших особые подвиги».
Первыми откликнулись авиаторы. В результате последовали два Указа Президиума Верховного Совета СССР.
Один — о присвоении звания Героя Советского Союза Здоровцеву, Жукову и Харитонову.
Другой — о награждении орденами еще восьмидесяти трех авиаторов.
А сегодня вот публикуются указы, отмечающие заслуги военных моряков. Двоим присвоено звание Героя и сорок пять человек награждены орденами Красного Знамени.
От этого, конечно, тревожные сводки Совинформбюро не становятся иными, но боль наших неудач в какой-то мере смягчается: массовое награждение советских воинов свидетельствует о массовом их героизме в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками.
В течение ночи на 9 июля крупные боевые действия происходили на Полоцком, Лепельском и Новоград-Волынском направлениях.
На Островском направлении наши войска закреплялись на занятых позициях и вели усиленные ночные поиски.
К исходу 8 июля развернулись бои на Себежском направлении, где танковые и пехотные части противника стремились прорваться на восток. Бои продолжаются.
На Полоцком направлении продолжались упорные и напряжённые бои в районах Борковичи и Улла, в ходе которых наши войска короткими контрударами наносили противнику большие потери.
На Лепельском направлении наши войска нанесли удар противнику, разгромили два его моторизованных полка, уничтожили четыре тяжёлых и лёгких батареи и значительное количество противотанковых орудий. Противник, оставив на поле боя сотни трупов, отошёл на запад.
На Новоград-Волынском направлении наши войска продолжали вести непрерывные, упорные бои с танковыми и моторизованными частями противника, противодействуя их продвижению на восток.
На остальных направлениях и участках фронта крупных боевых действий в течение ночи не велось.
Наша авиация наносила удары по мотомехчастям противника на Островском, Лепельском и Новоград-Волынском направлениях и по авиации противника на его аэродромах.
Ночными действиями по аэродромам противника и в воздушных боях в ночь на 9 июля наша авиация только на Лепельском, Борисовском и Бобруйском направлениях уничтожила 62 самолёта противника, потеряв 7 своих самолётов.
По уточнённым данным наша авиация в течение 8 июля уничтожила 102 самолёта противника, потеряв 10 своих самолётов.
Из леса показались вражеские тапки. Батарее Энской части было приказано отбить атаку танков. Подпустив танки на близкое расстояние, батарея открыла ураганный огонь. Особенно отличился орудийный наводчик Ибрагимов. Он уничтожил 11 танков, в числе которых было три тяжёлых. Всего фашисты потеряли в этот день на участке Энской батареи 27 танков из 64. Многие экипажи повреждённых вражеских танков сдались без сопротивления.
Внезапным ударом необходимо было захватить мост у местечка Ф. и отрезать путь отхода противнику. Выполнение этого задания было поручено подразделениям старших лейтенантов Нестерова, Бережного и Еременко. Ночью бойцы скрытно подошли к мосту и залегли в камышах. Здесь они пролежали почти сутки. На следующий день с наступлением темноты начался штурм моста. Ничего не подозревавшие немецко-румынские солдаты в панике бежали, кидая оружие. Мост был взорван.
В 120 километрах от Чудского озера в 4 часа утра 8 июля три немецких бомбардировщика «Ю-88», сбросив весь груз бомб в озеро, приземлились на советском аэродроме. Захваченные бойцами истребительного батальона, лётчики объяснили свой перелёт на сторону советских войск нежеланием воевать против Советской России. Один из членов экипажа стрелок-радист К, рассказал, что мысль о бегстве из германской армии у экипажей звена бомбардировщиков появилась в первый же день войны. Однако случай для перелёта представился только 8 июля. Штурман Ш. привёл ряд фактов, показывающих, что среди лётного состава германских войск война против Советского Союза крайне непопулярна. Ещё больше усилились настроения против войны с СССР за последние дни, когда немцы столкнулись с исключительным упорством не только регулярных советских войск, но и гражданского населения.
На Борисовском направления Энская танковая часть разгромила две, немецкие батареи и захватила в плен группу артиллеристов. Из найденных у них документов выяснилось, что батареи переброшены с западного фронта. Пленный германский офицер артиллерии Людвиг В. рассказал: «В продолжение последних 8 месяцев моя артиллерийская часть стояла в Шербурге. За несколько дней до начала войны с Россией нас погрузили в эшелон и отправили, как это выяснилось позже, на советскую границу». Из допроса пленных выяснилась интересная деталь. Пока шла погрузка эшелона, на месте батареи устанавливались бутафорские деревянные орудия. «На фронт,— говорит Людвиг В.,— мы прибыли в понедельник, 23 июня, когда уже начались военные действия. Здесь я встретил несколько своих старых товарищей артиллеристов, которые за несколько дней до этого были ещё в Дюнкерке: капитана Генриха Ц. и лейтенанта Отто Ф. Воевать с русскими мне пришлось недолго».
Фашистские захватчики бессильны против неуловимых групп советских партизан. Германским часовым приказано стрелять в каждого, кто приблизится к телеграфным столбам. На днях у села Н. фашисты стали преследовать группу вооружённых партизан, пытавшихся порвать провода. Партизаны увлекли солдат в лес, далеко от охраняемого объекта, и скрылись. По возвращении немцы обнаружили, что линия всё же разрушена. Провода уничтожила вторая группа партизан.
В героическом труде куют победу над коварным врагом рабочие, колхозники и интеллигенция Советского Союза. В Новошахтинском районе переносчик конвейеров Медведев, врубмашинист Воронин и бурильщик Рягузов ежедневно выполняют нормы на 250—300 и более процентов. На заводе имени Серго Орджоникидзе в Крымской АССР токарь Ефимов, получив важный заказ, требовавший большого искусства н точности, к вечеру выполнил задание на 200 процентов. Старый токарь ремонтно-механических мастерских Волго-Каспийского госрыбтреста Яблонский, отец трёх бойцов Красной Армии, обработал два цилиндра и один поршень за девять часов вместо 27 по норме. В Запорожской области мастер завода имени Кирова т. Я цепко выполняет дневное задание на 1.000 процентов. Все рабочие ведущих цехов завода имени Сталина в Московской области дают от 130 до 300 процентов нормы выработки.
Трудящиеся Советской Украины зорко и неусыпно следят за происками врага и помогают Красной Армии вылавливать шпионов и диверсантов. Вблизи колхоза «Шуми поле» спустились с самолёта пять фашистских солдат и офицеров. Колхозники, следившие за самолётом, окружили диверсантов, захватили их и доставили в штаб. В городе П. телефонистке Борисовой позвонил из телефонной будки общего пользования какой-то человек. Он просил дать ему справку о местонахождении некоторых предприятий связи. Борисова предложила неизвестному подождать, пока соберёт интересующие его адреса, а сама в это время сообщила о своих подозрениях в милицию. Через несколько минут «клиент» был арестован тут же в телефонной будке. Он оказался фашистским диверсантом, накануне приземлившимся на парашюте.
В течение 9 июля продолжались ожесточённые бои наших войск против крупных танковых и моторизованных частей противника, стремившихся прорваться на Островском, Полоцком и Новоград-Волынском направлениях.
На Островском направлении наши войска ведут упорные бои, сдерживая наступление превосходящих сил противника.
На Полоцком направлении противник с утра возобновил наступление. Наши войска встретили врага губительным огнём артиллерии и пулемётов и решительными контратаками. Бои продолжается. Противник несёт большие потери.
На Лепельском направлении наши войска наносят противнику успешные контрудары.
На Новоград-Волынском направлении весь день шли ожесточённые бои наших войск с крупными мотомехчастями противника.
На остальных направлениях и участках фронта наши войска ведут бои, удерживая занимаемые позиции.
Наша авиация действовала по мотомехчастям противника и уничтожала его авиацию на аэродромах.
Наша авиация бомбардировала Констанцу, порт и транспорты в Тульче и Сулине, нефтепромыслы Плоешти.
При налёте на Констанцу 9 наших бомбардировщиков были встречены 14-ю самолётами противника. В происшедшем воздушном бою наши самолёты сбили семь самолётов противника, потеряв лишь один самолёт.
Танковое подразделение старшего лейтенанта Юнацкого вошло в соприкосновение с крупными силами противника. В завязавшемся бою советские танкисты вывели из строя полтора десятка фашистских танков. В разгаре боя орудие танка Юнацкого вышло из строя. Бесстрашный танкист ринулся на врага и начал давить его своим мощным танком. От сильных ударов один фашистский танк перевернулся, несколько других машин было разбито. Через два дня Юнацкий предпринял ещё более смелый манёвр. Получив донесение о том, что артиллерия врага мешает нашей пехоте развернуться, Юнацкий атаковал противника и прорвался глубоко в тыл. Достигнув неприятельской огневой позиции, танки подразделения Юнацкого начали громить фашистские орудия. Двадцать противотанковых пушек и одно 152-миллиметровое орудие были уничтожены смелыми советскими танкистами.
Эскадрилья бомбардировщиков Черноморского флота под командованием капитана Цурцумия обнаружила и атаковала корабли противника. Первые бомбы попали в два вражеских корабля. Корабли пошли ко дну. Затем старший сержант Семёнов обнаружил третий корабль. Опытный штурман эскадрильи Горбатов опознал в нём монитор и поразил его с одного захода. После боя капитан Цурцумия привёл все самолёты на свой аэродром без малейшего повреждения.
Красноармейцы Энского стрелкового полка Паянин и Крестьянинов, ведя бой с противником, оторвались от своего подразделения и оказались глубоко в тылу врага. Вскоре Крестьянинов был ранен. Тогда Паянин, взвалив на спину раненого товарища, начал осторожно отходить. По дороге на Паянипа напали фашисты. Вступив с ними в бой, он уложил пятерых немцев. Три километра нёс на себе товарища самоотверженный боец, пока не присоединился к своим.
Батальон Энского стрелкового полка в бою с румынскими частями у местечка К. взял в плен 16 румынских офицеров и 589 солдат. Захвачено 11 орудий, 6 миномётов, 12 станковых и 24 ручных пулемёта, 396 винтовок, снаряды, гранаты, винтовочные патроны и другое военное имущество.
Во время глубокой разведки тыла противника наши разведчики младший лейтенант Сахаров и красноармейцы Погодин и Курицын услышали сильный взрыв. Вскоре вдали показалось красное зарево. Незаметно подкравшись к месту взрыва, красноармейцы увидели крупный отряд советских партизан около группы разрушенных самолётов. Как выяснилось из беседы с командиром партизанского отряда тов. С., на поляне находился один из тайных аэродромов врага. Искусно замаскированная поляна служила базой для фашистских истребителей. За три дня до взрыва аэродром был обнаружен разведчиками партизанского отряда. К нападению на аэродром советские патриоты готовились двое суток. Появление партизан было столь внезапным, что из находившихся на аэродроме немцев спаслось только несколько солдат. В результате налёта были уничтожены: пять самолётов, запас горючего и склад боеприпасов.
По призыву товарища Сталина народы Советского Союза мобилизуют все силы для сокрушения и полного разгрома врага, вероломно напавшего на пашу родину. Рабочие завода имени Войкова выпускают сейчас за одну неделю столько конструкций, сколько до войны давали за целый месяц. Разметчики этого завода выполнили в три дня задание, на которое прежде уходило 10 дней. Забойщик шахты «Пролетарская-Крутая» в Макеевке тов. Сумин 6 июля, в свой выходной день, дал семь норм. Сверловщица Московского завода «Красный пролетарий» тов. Галошина ежедневно выполняет норму на 250—275 процентов. Конструкторы и технологи Ленинградского завода имени Егорова тт. Забунтуев, Григорьев, Хохлов, Пыжов и другие получили задание спроектировать новый агрегат. Через два дня они сдали готовый проект, а 7 июля был уже закончен опытный образец агрегата. Колхозники Днепропетровской области организуют красные обозы с зерном, фуражом, мясом, молоком и другими сельскохозяйственными продуктами. В Днепропетровском пригородном районе многие колхозы уже сдают государству продукты в счёт поставок 1942 года. В Чувашской республике более 100 колхозов выполнили полностью все обязательства перед государством.
Машинист одной из прифронтовых дорог тов. Сулима отправился в срочный рейс. По дороге на поезд напал фашистский самолёт. Машинист увеличил скорость и привёл поезд в лес. Самолёт отстал, но как только поезд вышел из леса, фашистский лётчик снова начал обстрел. Тов. Сулима продолжал вести состав. Около станции в воздух поднялись два советских истребителя. Через несколько минут фашистская машина рухнула на землю.
Мировая печать высмеивает бредовые измышления германской пропаганды относительно «большевистских зверств». Так, например, американская газета. «Дейли Ньюс» советует своим читателям «относиться с недоверием» к пропагандистским немецким фотографиям. Многие газеты открыто пишут, что немецкие фотографии, которые изготовляются не во Львове и Каунасе, а в главном штабе фашистской пропаганды в Берлине, являются грубыми фальшивками и с головой выдают гитлеровских «фотографов». Нацистские «любители» фотографий ещё в феврале и марте в огромных количествах заготовили «фотографии» пленных красноармейцев. При рассылке фотографий в иностранные газеты экспедиция германского министерства пропаганды упаковала и фотографии, изображающие пленных красноармейцев в... зимней одежде. Особенно усилилось недоверие к фашистским фотографиям, в связи с рассылкой гитлеровской агентурой фотоснимка «победоносных» немецких войск, захвативших советский военный флаг, который в действительности является флагом юных пионеров. На флаге изображены пионерская эмблема и пионерский лозунг «Будь готов». Видимо, тяжелые времена переживает агентура Геббельса, если она пускается на подобные убогие фальшивки.
Берлинское радио снова повторяет уже разоблачённую Советским Информбюро ложь о том, что советские пилоты якобы применяют пули «дум-дум». Очередное гнусное измышление отличается от уже разоблачённого лишь тем, что новые «пули», отлитые в Берлине, упали по воле изолгавшихся фашистов не в железнодорожный состав, а в немецких солдат. Повторение немцами уже опровергнутой провокационной выдумки свидетельствует о настойчивой попытке гитлеровцев скрыть свои замыслы и замести следы собственных зверств. Очередная грязная клевета озлобленных фашистов рассчитана, видимо, на то, чтобы ослабить впечатление, произведённое на немецкий народ героическими действиями советской авиации, успешно расстраивающей авантюристские планы гитлеровского командования.
Оккупированный Псков. Парад частей РОА. Вьётся бело-сине-красный флаг... 22 июня 1943 года
9 июля 1941 года в Псков вступили части вермахта. Шёл 18-й день войны... Из рассказа партизана (год супустя): «На улицах Пскова расклеены немецкие приказы. Захватчики грозят жителям: «За появление на улице до восхода солнца - смерть, за появление на улице после захода солнца - тоже смерть». Но перепуганное население даже и днём боится выходить из домов. Недавно гитлеровцы согнали на площадь всех мужчин в возрасте от 14 до 65 лет и под угрозой смерти потребовали выдать советских активистов, которые ведут в городе подпольную работу. Население молча выслушало все угрозы. Никто не проронил ни одного слова. Тогда палачи вывели из толпы 150 человек и расстреляли их на глазах у всех собравшихся. У здания Дома Красной Армии в канализационном люке был обнаружен труп немецкого офицера. Гестаповцы схватили первых попавшихся 18 мирных жителей и повесили их».
А 22 июня 1943 года в Пскове состоялся парад "Русской Освободительной Армии" генерала Власова. Из репортажа местной оккупационной газеты "За Родину":
"Объявление «Декларации о земельной собственности» вылилось в торжественную демонстрацию единства и дружбы двух народов: русского и немецкого. Символы этого единения - русский и германский национальные флаги, громадные полотнища которых реют сегодня над площадью, украшенной молодыми берёзками.
Псков. 22 июня 1943 года
Но нужно было, чтобы прошло двадцать пять лет, чтобы схлынула отравленная волна классовой ненависти, искусственно раздутой ж&дами, чтобы выросло новое поколение, не знавшее гражданской войны и способное видеть трезвыми глазами. Нужно было, чтобы народ до дна испил чашу унижения, страшных пыток, уготовленных ему еврейством. Нужно было, чтобы русская душа, эта извечная искательница правды, до конца убедилась в подлой лживости марксистских лозунгов. История идёт только вперёд, и бредовые идеи интернационала бессильны уже задержать железную поступь Национальной Революции. Страшен будет для Сталина и его ж&довских хозяев девятый вал! Недаром в последние перед войной годы, поспешно спрятав в задний карман «непобедимое учение» Маркса - Энгельса - Ленина и своё, Сталин пытался жульнически облечь Красную армию в национальные доспехи. Жалкая потуга! Чтобы сделать Красную армию национальной, русской, надо, прежде всего, уничтожить большевизм и ж&довство. На это Сталин не пошёл и не может пойти.
… Бело-сине-красный атлас трепещет и переливается под горячим июньским солнцем. Тот, кто держит древко, застыл, как прекрасное изваяние - воплощение веры, любви и бесстрашия. Принимающие парад обходят ряды и поднимаются на трибуну. Председатель германского учреждения обращается с речью к собравшимся:
- Русские крестьяне и крестьянки! Вы собрались сегодня сюда затем, чтобы выслушать новую радостную для вас весть - декларацию о введении личной собственности на землю!
Псков. 22 июня 1943 года
Мощный рупор разносит далеко по площади почти каждое слово. Люди слушают скупую, лаконичную, но полную содержания речь, гласящую о том, в чем каждый убедился сам за этот год плодотворного труда, под защитой и в тесной дружбе с германской армией. Рядом со мной стоит пожилой рабочий, и его голова непроизвольно и незаметно для него самого кивает в такт каждой фразе. За этот год немцы узнали и полюбили русских, и русские узнали и полюбили немцев. Германское правительство не обещает им молочных рек, ни кисельных берегов, требует честного отношения к труду, но делает всё возможное, чтобы трудящимся жилось хорошо.
- Да здравствует свободный русский крестьянин!
Могучее ура гремит в рядах русских солдат и перекатывается в толпу. Оркестр играет туш.
И когда, уходя с площади, колонна русских солдат на ходу молниеносно берёт штыки на изготовку, - старый рабочий восхищенно притаптывает ногой:
- Ай, молодцы! Вот они, наши русские-то: вместе с немцами всего добьются.
…Торжественное кончилось. Начинается народный праздник. На площадь въезжает фургон, нагруженный доверху булками, мороженым. Выступает ансамбль песни и пляски, хор. Молодые берёзки мягко шелестят на лёгком ветру."
Выпуск официальной германской кинохроники («Deutsche Wochenschau» № 670/43/2) с репортажем о параде РОА в Пскове.
Контрудары Западного фронта
Советское военно-политическое руководство к концу июня поняло, что для отражения агрессии необходима мобилизация всех сил страны. С этой целью 30 июня был создан чрезвычайный орган - Государственный Комитет Обороны (ГКО) во главе со Сталиным. В руках ГКО концентрировалась вся полнота власти в государстве. Его решения и распоряжения, имевшие силу законов военного времени, подлежали беспрекословному выполнению всеми гражданами, партийными, советскими, комсомольскими и военными органами. Каждый член ГКО отвечал за определенный участок (боеприпасы, самолеты, танки, продовольствие, транспорт и т. д.).
В стране продолжалась мобилизация военнообязанных 1905–1918 годов рождения в армию и на флот. За первые восемь дней войны в вооруженные силы было призвано 5,3 млн человек. Из народного хозяйства на фронт было направлено 234 тысячи автомашин и 31,5 тысячи тракторов .
Новое командование фронта немедленно приняло энергичные меры к тому, чтобы наладить управление войсками и организовать устойчивую оборону на рубеже реки Березина. По распоряжению штаба Западного фронта междуречье Березины и Днепра насыщалось минновзрывными заграждениями, на танкоопасные направления выдвигалась противотанковая артиллерия.
2 июля начальник штаба фронта передал следующий приказ командующему 4-й армией: «Для преграждения возможных действий противника со стороны Бобруйска в северном направлении организовать сплошную полосу заграждений на участке от реки Березина до реки Днепр на линии: Любаничи, Охотичи, Озеране, Шепчицы, глубиной до 5 км. В первую очередь заградить дороги, поляны и другие доступные для танков проходы, применив завалы, надолбы, фугасы».
Группы саперов, оставшиеся в распоряжении начальника инженерных войск армии полковника А. И. Прошлякова, частично выполнили эту задачу. Но темп немецкого наступления был еще высок. Соединения 13-й и 4-й армий продолжали отходить, стараясь хотя бы ненадолго закрепиться на промежуточных рубежах, чтобы задержать врага и нанести ему максимальный урон.
Ставка продолжала принимать чрезвычайные меры по восстановлению стратегического фронта в Белоруссии. 1 июля она передала Западному фронту 19, 20, 21-ю и 22-ю армии. По существу, образовывался новый фронт обороны. В тылу фронта, в районе Смоленска, сосредоточивалась 16-я армия. Преобразованный Западный фронт насчитывал теперь 48 дивизий и 4 мехкорпуса, однако к 1 июля оборону на рубеже Западной Двины и Днепра занимало всего 10 дивизий.
19-я армия (командующий - генерал-лейтенант И. С. Конев) и 16-я армия (командующий - генерал-лейтенант М. Ф. Лукин) были переброшены в Белоруссию с Украины, где они входили в состав Киевского Особого военного округа. 20-я армия РККА (командующий - генерал-лейтенант Ф. Н. Ремезов) прибыла из города Орла, а 21-я и 22-я - соответственно из Куйбышева и Свердловска. 21-й армией командовал генерал-лейтенант В. Ф. Герасименко, а 22-й - генерал-лейтенант Ф. А. Ершаков.
Согласно довоенным мобилизационным планам в состав 19-й армии входили 25-й (127, 134, 162 сд, 442 кап) стрелковый корпус под командованием генерал-майора С. М. Честохвалова, 34-й (129, 134, 171 сд, 471 кап) стрелковый корпус под командованием генерал-лейтенанта Р. П. Хмельницкого и 67-й (102, 132, 151 сд, 435, 645 кап) стрелковый корпус под командованием полковника Ф. Ф. Жмаченко. В 16-ю армию первоначально были включены 32-й (46, 152 сд, 126 ап РГК, 243 обс) стрелковый корпус генерал-майора Т. К. Коломийца, 41-й стрелковый корпус (118, 144, 235 сд) генерал-майора И. С. Кособуцкого и 5-й (13, 17 тд, 29 мд, 8 мцп, 255 обс, 55 омиб) механизированный корпус РККА под командованием генерал-майора танковых войск И. П. Алексеенко. 20-ю армию составляли 20-й (137, 160 сд) стрелковый корпус генерал-майора С. И. Еремина, а также 7-й (14, 18 тд, 1 мд, 9 мцп, 251 обс, 42 омиб) механизированный корпус РККА имени К. Б. Калиновского под командованием генерал-майора В. И. Виноградова. 21-я армия должна была иметь в своем составе 4 стрелковых корпуса: 30-й (19, 149, 217 сд) под командованием генерал-лейтенанта И. В. Селиванова, 33-й (89, 120, 145 сд) под командованием генерал-майора Г. А. Халюзина, 45-й (187, 227, 232 сд) под командованием комдива Э. Я. Магона и 66-й (61, 117, 154 сд) генерал-майора Ф. П. Судакова. 22-я армия состояла из 2 стрелковых корпусов: 51-го (98, 112, 153 сд) под командованием генерал-майора А. М. Маркова и 62-го (170, 174, 186 сд) под командованием генерал-майора И. П. Карманова. Кроме стрелковых и механизированных корпусов в составе общевойсковых армий находились соединения и части армейского подчинения. Так, в состав 16-й армии входила 57-я Краснознаменная отдельная танковая дивизия под командованием полковника В. А. Мишулина, прибывшая на фронт из Забайкалья.
В реальности в полном составе на фронт прибыли только бронетанковые соединения (5, 7 мк, 57 тд). Стрелковые корпуса общевойсковых армий прибывали разновременно, а их распределение по армиям не соответствовало мобилизационным планам. Так в 21 А, развернутой на фронте со 2 июля 1941 года, числились 63, 66, 67 ск, в 20 А с 1 июля - отдельные дивизии, 69 ск и бронетанковые соединения (5, 7 мк, 57 тд), в 19 А с 1 июля - только 25 ск. 45 ск вел боевые действия самостоятельно (187 сд), передав 232 сд в составе 21 А.
Сопротивление советских войск, окруженных под Минском, вынудило командование группы армий «Центр» рассредоточить свои соединения на глубину 400 км, причем полевые армии сильно отстали от танковых групп. С целью более четкого согласования усилий 2-й и 3-й танковых групп по овладению районом Смоленска и при дальнейшем наступлении на Москву генерал-фельдмаршал фон Бок 3 июля объединил обе группы в 4-ю танковую армию во главе с управлением 4-й полевой армии Клюге. Пехотные соединения бывшей 4-й армии объединялись управлением 2-й армии (оно находилось в резерве командования сухопутных войск - ОКХ) под командованием генерала Вейхса для ликвидации советских частей, окруженных западнее Минска.
А тем временем в междуречье Березины, Западной Двины и Днепра шли ожесточенные бои. Штаб 3-й танковой группы 3 июля докладывал: «Противник упорно сопротивлялся при поддержке танков и артиллерии. Оперативное руководство войсками противника хорошее». Не менее упорное сопротивление встретили и танкисты Гудериана. Во второй половине дня 30 июня передовые части немцев вышли к западной окраине Ново-Борисово. Бетонный мост через Березину был подготовлен к взрыву. Но момент взрыва советское командование все время оттягивало, так как на восточный берег переправлялись отходившие от Минска подразделения. 1 июля немецкие танки с ходу захватили мост и ворвались в Старо-Борисов.
В районе Борисова на их пути встали курсанты, возглавляемые начальником Борисовского танко-технического училища корпусным комиссаром И. З. Сусайковым. В беспорядке отступавшие войска сводились здесь в подразделения и части, из которых была создана дивизия. Вскоре на помощь подошла 1-я Московская Пролетарская мотострелковая дивизия из 7-го механизированного корпуса РККА полковника Я. Г. Крейзера, о действиях которой будет упомянуто ниже. Имея только около 100 танков, она стала главной силой борисовского участка обороны. Воины дивизии совместно с другими защитниками города не только остановили танки врага, успевшие переправиться через Березину, но и отбросили их за реку. Полковнику Крейзеру за эти бои одному из первых на Западном фронте было присвоено звание Героя Советского Союза.
В боях на Березине еще раз продемонстрировала свои высокие боевые качества 100-я стрелковая дивизия. Организованно отойдя на восточный берег реки, она в течение нескольких дней сдерживала натиск крупных сил врага. Немецкие войска понесли большие потери, особенно в танках.
С исключительной самоотверженностью действовал командир броневика старший сержант Я. Д. Беляев. В бою за деревню Сомры машина Беляева была подбита, а ему самому оторвало ногу. Истекая кровью, храбрый воин продолжал вести огонь по врагу, поджег два вездехода противника и уничтожил несколько десятков немцев. Потерявший сознание, обожженный, старший сержант Я. Д. Беляев был извлечен подоспевшими товарищами из броневика и умер у них на руках. Подвиг Я. Д. Беляева впоследствии увенчала «Золотая Звезда» Героя Советского Союза.
Южнее Борисова соединения 24-го моторизованного корпуса вермахта, двигавшиеся в направлении Березино и Свислочи, были остановлены частями 4-го воздушно-десантного корпуса, которым командовал генерал-майор А. С. Жидов, остатками 20-го механизированного корпуса и небольшим отрядом 155-й стрелковой дивизии, отошедшим из района Слонима. 7-я и 8-я воздушно-десантные бригады не дали возможности противнику с ходу форсировать реку в районе Березино и временно задержали дальнейшее продвижение немецких танков. Только 5 июля 10-й танковой дивизии немцев удалось здесь переправиться на восточный берег и через четверо суток подойти к Днепру в районе Шклова.
Южнее Березино 4-я танковая дивизия немцев, прорвав слабую оборону на Березине у деревни Свислочь, 4 июля вышла к Днепру в районе Быхова.
В то время как передовые соединения немецких танковых групп вышли к Днепру, в лесах к западу от Березины еще продолжали вести бои дивизии 13-й армии и сводные отряды других соединений Западного фронта.
Остатки 20-го механизированного корпуса, после того как противник взломал оборону на реке Птичь, западнее Марьиной Горки, пробились на восток и соединились с 21-й армией. На восточный берег Днепра отошли также сводные отряды и группы 155, 143, 55, 161, 64, 108, 75-й стрелковых дивизий, 14-го механизированного и 4-го воздушно-десантного корпусов. Наиболее боеспособными вышли из окружения 100-я и 24-я стрелковые дивизии. Однако даже эти соединения требовали переформирования и доукомплектования.
К 4 июля 4-я танковая армия немцев достигла рубежа Лепель, Улла, Полоцк и захватила небольшие плацдармы на восточном берегу Западной Двины, в районах Десны и Витебска.
Против 6 дивизий 22-й армии, оборонявшей рубеж, который протянулся от Себежского укрепленного района до Витебска (свыше 200 километров по фронту), наступали 16 немецких дивизий. Неоднократные попытки советских войск сбить противника с захваченных им плацдармов успеха не имели. Но и он не смог здесь продвинуться вперед.
В соответствии с указаниями Ставки командующий фронтом поставил командующему 20-й армией генерал-лейтенанту П. А. Курочкину задачу - уничтожить германскую группировку, наступавшую из района Лепеля. Главная роль в выполнении этой задачи отводилась 5-му и 7-му механизированным корпусам. Утром 6 июля войска 20-й армии нанесли контрудар в общем направлении на Сенно, Лепель. Началось одно из крупнейших в начальном периоде войны танковых сражений, в котором с обеих сторон участвовало более 1500 танков.
Ударной силой новой группировки стали 5-й и 7-й механизированные корпуса и 57-я отдельная танковая дивизия, которых поддерживали войска 20-й армии РККА. Ее командарм получил приказ командующего Западным фронтом: «Прочно удерживая рубежи рек Западная Двина, Днепр, с утра 6 июля 1941 года перейти в решительное контрнаступление для уничтожения лепельской группировки противника» . Глубина ударов была определена для 5-го механизированного корпуса - до 140 км, а для 7-го, который действовал без 1-й мотострелковой дивизии, - до 130 км.
5-й механизированный корпус был переброшен на запад из Забайкалья и, согласно мобилизационным документам, должен был быть включен в состав Киевского Особого военного округа, что и было сделано. Но из-за катастрофического положения в Белоруссии он в начале июля 1941 года вместе с 57-й отдельной танковой дивизией был переброшен на Западный фронт.
В 5-м механизированном корпусе и 57-й танковой дивизии в состав 16-й армии было отправлено не менее 1300 танков, в основном - БТ.
Танковые дивизии, отправленные из Забайкалья на Запад, имели трехбатальонные танковые полки, а 109-я моторизованная дивизия была соединением штата 1940 года.
В 13-й танковой дивизии основу танкового парка составляли танки БТ (БТ-7 имелось 238 штук).
В 17-й танковой дивизии имелось 255 танков БТ-7. Кроме того, один батальон имел танки Т-26 с 45-мм пушками.
57-я танковая дивизия убывала из Монголии укомплектованным соединением в составе 114-го и 115-го танковых полков, 57-го мотострелкового и артиллерийского полков. При выгрузке дивизия имела не менее 300 танков (основной тип - БТ-7).
109-я моторизованная дивизия была наиболее укомплектованным соединением и имела в своем составе 381-й и 602-й мотострелковые, 404-й артиллерийский и 16-й танковый полки.
После боев 109-й моторизованной дивизии на Украине на 6 июля 1941 года в составе 5-го механизированного корпуса было 924 танка, из них 33 КВ и Т-34, в том числе в 109-й моторизованной дивизии - 100 танков БТ-5, 13 БТ-7, а также 17 КВ и Т-34.
7-й механизированный корпус РККА имени К. В. Калиновского прибыл на фронт из Московского военного округа. К началу войны корпус имел около 1000 танков и до 500 орудий и минометов.
14-я танковая дивизия на 6 июля 1941 года имела в своем составе 192 танка: 176 БТ-7 и 16 ХТ (на базе Т-26. - Примеч. авт. ) . В дивизию входили 27-й и 28-й танковые полки (трехбатальонного состава), 14-й гаубичный артполк (два дивизиона - 6 батарей) и 14-й мотострелковый полк.
18-я танковая дивизия на 6 июля 1941 года имела в своем составе 236 танков: 178 Т-26, 47 ХТ и 11 БT-7 Организационно в дивизию входили 35-й и 36-й танковые полки, 18-й гаубичный и 18-й мотострелковый полки.
1-я Московская Пролетарская мотострелковая (сформированная по штату моторизованной) дивизия имела 2 мотострелковых (6, 175 мсп), 13-й артиллерийский и 12-й танковый полки. Техника, передаваемая в эту дивизию, участвовавшая в парадах на Красной площади в Москве, всегда была самой современной. Личный состав мотострелковых полков был в изобилии вооружен автоматическим (ППД) и самозарядным стрелковым оружием. Танковый полк 1-й мотострелковой дивизии в 1940 году был оснащен новейшими танками БТ-7М, а 1 мая 1941 года представлял на параде в Москве танки КВ и Т-34.
В числе корпусных частей 7-го мехкорпуса были 9-й мотоциклетный полк, 471-й пушечный артиллерийский полк, а в танковых и моторизованных дивизиях имелось по дивизиону 37-мм автоматических зенитных пушек (по 12 орудий). Необходимо отметить, что материальная часть танковых полков 7-го мехкорпуса с 6 июля ежедневно пополнялась прибывающими с заводов и ремонтных баз танками КВ, Т-34 и Т-26, которые немедленно распределялись между частями.
Имевшиеся в распоряжении командования Западного фронта танковые силы (5, 7 мк, 57 тд) только начали развертывание, вводились в бой по частям и под непрерывным воздействием немецкой авиации несли тяжелые потери. Первыми начали выдвижение к линии фронта части 7-го механизированного корпуса. Выдвижение корпуса из района Москвы, Калуги, Нары, Ногинска производилось комбинированным порядком. Все гусеничные машины следовали эшелонами по железной дороге, а все колесные машины - своим ходом по грунтовым дорогам и по автостраде Москва - Минск.
Согласно распоряжению штаба Московского военного округа первым районом сосредоточения корпусу был назначен район Вязьмы. Выполняя это распоряжение, 14-я танковая дивизия корпуса выступила из района Кубинки по автостраде. Ее первые эшелоны приступили к погрузке вечером 26 июня на станции Нара. В это время 1-я Московская Пролетарская мотострелковая дивизия прошла Кутузовскую слободу и двинулась по той же дороге Москва - Минск. Ее первые эшелоны приступили к погрузке на станции Москва - Белорусская к исходу 26 июня. 18-я танковая дивизия выступила из района Калуги утром 25 июня, а ее первые эшелоны приступили к погрузке на станции Калуга в полдень 26 июня.
Штаб корпуса и корпусные части перебрасывались по железной дороге. Первые эшелоны корпусных частей приступили к погрузке на станции Москва - Белорусская ночью 25 июня, а эшелон штаба корпуса ушел по железной дороге со станции Москва - Белорусская вечером того же дня. С колоннами дивизий по грунтовым дорогам и по автостраде следовали для связи офицеры штаба корпуса.
Утром 26 июня эшелон штаба корпуса прибыл на станцию Вязьма, откуда двинулся дальше, в направлении Смоленск - Орша. Туда же были перенацелены и другие эшелоны частей корпуса. К этому времени части корпуса, следовавшие своим ходом, сосредоточились в лесах восточнее, юго-восточнее и южнее Вязьмы, о чем командир корпуса генерал-майор В. И. Виноградов по телефону доложил заместителю командующего Московским военным округом генерал-лейтенанту Т. Захаркину. Через несколько минут к аппарату подошел начальник оперативного отдела Генерального штаба генерал-майор Анисимов и передал распоряжение о следовании всех частей корпуса в район Смоленска в распоряжение командующего 13-й армией генерал-лейтенанта Ф. Н. Ремизова. Выполняя это распоряжение, дивизии и эшелон штаба корпуса в тот же день выступили в направлении Смоленска.
Эшелон штаба корпуса прибыл на станцию Смоленск вечером 26 июня. Командир корпуса район сосредоточения частей корпуса не знал, железнодорожные эшелоны следовали по указанию Генштаба и комендантов станций. По прибытии в Смоленск командир корпуса, его заместитель по политической части и начальник штаба отправились в штаб 20-й армии. Новый командарм - генерал-лейтенант П. А. Курочкин сориентировал командира корпуса в обстановке и сообщил, что с подходом 1-й Московской Пролетарской мотострелковой дивизии к Смоленску им лично была поставлена задача командиру этой дивизии полковнику Я. Г. Крейзеру следовать в направлении Орши, где перейти к обороне с целью не допустить проникновения немецких частей в восточном направлении. Остальным частям корпуса было приказано сосредоточиться в районе населенного пункта Мишеньки, станции Заольша, 3уи, Большие Соболи, станции Рудня. Выполняя это распоряжение, штаб корпуса выгрузился на станции Смоленск и отправился своим ходом в указанный район сосредоточения. Одновременно эшелоны 14-й и 18-й танковых дивизий полковника И. Д. Васильева и генерал-майора танковых войск Ф. Т. Ремизова приступили к выгрузке на станциях от Кардымова до Орши.
Комендатура станции Вязьма и тыловые службы 20-й армии проявили полное бездействие и неорганизованность в отношении обеспечения станций разгрузки необходимым оборудованием. Никто не знал места нахождения эшелонов сосредотачиваемых частей, и их приходилось разыскивать штабам дивизий и корпуса. Все районы выгрузки частей корпуса к тому времени уже находились под беспрерывным воздействием немецкой авиации. Несмотря на это, с вечера 27 июня корпус начал сосредоточение и к исходу 30 июня 14-я танковая дивизия сосредоточилась в районе населенных пунктов Мишеньки, Заольша, Поддубье. Ее полки заняли оборону по восточному берегу реки Мошна, на участке Лиозно, Большие Сутоки, имея 2-й батальон 14-го мотострелкового полка в противотанковом районе на линии железной дороги, в 10 км юго-восточнее города Витебска. Штаб 14-й танковой дивизии расположился в лесу, в 500 метрах восточнее станции Заольша.
18-я танковая дивизия сосредоточилась в районе населенных пунктов Серебрянка, Большие Соболи, Базилево, Рудня. Ее 18-й мотострелковый полк (без третьего батальона) с 1-м дивизионом 18-го гаубичного артиллерийского полка занял оборону на восточном берегу реки Черницы, на участке Большие Сутоки, местечко Добромысль, выдвинув передовой отряд к населенному пункту Богушевское. Штаб дивизии расположился в лесу, в 500 метрах юго-восточнее села Серебрянка. 9-й мотоциклетный полк к этому времени занял оборону по восточному берегу реки Черницы, в районе населенного пункта Бабиновичи.
Приказом командующего 20-й армии 28 июня корпус получил задачу - оставаясь в районе своего сосредоточения (Лошаки, Рудня), в случае прорыва танков противника вдоль автострады на Смоленск уничтожить последние, прижимая их к реке Днепр. Одновременно командующий требовал от частей корпуса быть в готовности к нанесению удара в случае прорыва немецких танков со стороны Витебска. Этим же приказом ставились задачи новым переброшенным на фронт соединениям: 153-й стрелковой дивизии полковника Н. А. Гагена - на оборону Витебска, 69-му стрелковому корпусу генерал-майора Е. А. Могилевчика (в составе 229, 73-й и 233-й стрелковых дивизий) - на оборону рубежа Витебска и Орши, а 61-му стрелковому корпусу генерал-майора Ф. А. Бакунина (в составе 18, 110-й и 172-й стрелковых дивизий и 601-го корпусного артполка) - на занятие и прочное удержание рубежа Орши и Могилева.
1-я Пролетарская мотострелковая (Московская мотострелковая) дивизия, выдвинувшись в район Борисова, имела задачу от командующего 20-й армии не допустить переправы моторизованных и механизированных немецких частей через реку Березина и далее на восток.
Исходя из поставленной задачи, для нанесения контрударов на указанных направлениях силами дивизий корпуса были подготовлены и оборудованы маршруты на Оршу в западном направлении и в направлении на Витебск. С командирами соединений и частей была изучена местность, намечены рубежи развертывания и разработаны планы действий на местности.
Силами и средствами 9-го мотоциклетного полка и отдельных разведывательных батальонов дивизий была организована и велась непрерывно разведка в направлениях: Витебск - Лепель, Бабиновичи - Сенно, река Березина, Рудня - Борисов. На рубеже рек Мошны и Черницы, в районах населенных пунктов Лиозно, Добромысль, Бабиновичи, силами моторизованных полков 14-й и 18-й танковых дивизий и 9-го мотоциклетного полка создавались противотанковые районы.
Ночью 5 июля на командный пункт командира корпуса в лесу, в 1,5 км западнее села Серебрянка, прибыл из штаба 20-й армии полковник Ворожейкин. Он передал устный приказ командарма: к утру сосредоточиться в районе населенных пунктов Поддубье, Вороны, Хотемля, Королево, в 15 км юго-восточнее Витебска, откуда перейти в наступление на Витебск и Лепель и к исходу дня выйти в район сел Камень, Ушачи, Лепель.
К тому времени слева 5-й механизированный корпус генерал-майора танковых войск И. П. Алексеенко начал сосредоточение в районе Орши и последующее наступление на Лепель с задачей к исходу дня выйти в район Лючицы, Краснолуки, Лукомль.
Граница наступления между корпусами устанавливалась по населенным пунктам - Богушевское, Сенно, Лепель. Заслушав приказ командарма, командир 7-го мехкорпуса передал представителю армии полковнику Ворожейкину свои соображения для доклада командарму. Генерал В. И. Виноградов указал, что предстоящий район действий корпуса изобилует реками и водными преградами, узкими междуозерными пространствами, пересекающими нарезанную полосу наступления. Наличие только одной дороги - шоссе на Беженковичи - и крайне недостаточное количество средств для наведения переправ заставляли просить командира корпуса перенести направление удара к югу с целью миновать эти водные преграды. Необходимость мощного бронированного удара также требовала тесного взаимодействия с 5-м мехкорпусом, то есть также перенесения направления удара 7-го корпуса к югу. Лично командир корпуса не мог доложить этих соображений командарму, так как поставленная задача требовала от него быстрейших действий, а удаление командного пункта командира корпуса от штаба армии было довольно значительным. Кроме того, генерал В. И. Виноградов просил об обеспечении своих действий боевой авиацией, так как район действия частей корпуса и особенно полоса предстоящих событий к этому времени уже находились под сильным воздействием немецкой авиации. Приказ командарма был подтвержден полковником Ворожейкиным к неуклонному исполнению с указанием на то, что соображения командира корпуса будут доложены командарму, и если последуют какие-либо по этому поводу распоряжения, он немедленно их сообщит.
Однако каких-либо указаний или изменений получено не было, и только после неудачных боев 14-й танковой дивизии на рубеже у реки Черногостинки был получен приказ командующего армией на обход с юга противотанкового рубежа противника у реки Черногостинки и озер Сарро и Лепно. Это произошло 8 июля, а ночью 5 июля командир корпуса вызвал к себе командиров дивизий, отдельных корпусных частей и приказал немедленно выдвигаться из района сосредоточения. 14-й танковой дивизии было приказано выйти в район населенных пунктов Вороны, Фальковичи, Королева для последующего выступления на Витебск, Бешенковичи, Камень с ближайшей задачей уничтожить немецкие войска в районе западнее Черногостья и овладеть рубежом Бешенковичи, Будники. В дальнейшем дивизия должна была развивать удар на село Камень и к исходу дня выйти в район населенных пунктов Ушачи, Судиловичи, Жары, Завыдрино.
18-я танковая дивизия нацеливалась на район Гайдуки, станции Заболотенка и Крынки для последующего наступления на населенные пункты Тепляки, Большая Ведрень и Боброво с ближайшей задачей уничтожить противника западнее села Тепляки. Дивизия должна была выйти на рубеж Великое Село, Сенно, в дальнейшем развивать удар на села Большая Ведрень и Боброво и к исходу дня выйти в район Камень, озеро Воронь, Лепель.
9-й мотоциклетный полк должен был следовать за 14-й танковой дивизией и вести разведку в направлениях Витебск, Улла, станция Сиротино, обеспечивая правый фланг корпуса.
Оперативная группа штаба корпуса следовала за правой колонной 14-й танковой дивизии на Витебск и дальше по шоссе на Лепель. Части корпуса начали выступление из районов сосредоточения (район Королева) в полдень.
Выполняя поставленные задачи, части корпуса совершали марш под ударами немецкой авиации. К исходу дня 14-я танковая дивизия сосредоточилась в районе населенных пунктов Гнездиловичи, Светогоры, Островно. Штаб дивизии расположился в 2 км северо-западнее села Островно. 18-я танковая дивизия к этому времени вышла в район Кругляны, Косовец, Стриги и продолжала сосредоточение в этом районе до полудня следующего дня. 9-й мотоциклетный полк вышел в район села Павловичи, а штаб корпуса и 251-й отдельный саперный батальон расположился в лесу, в 6 км северо-восточнее населенного пункта Островно.
Рубеж Гнездиловичи, Тепляки занимали части 153-й стрелковой дивизии, которые с целью создания полосы препятствия перед передним краем оборонительной полосы взорвали мосты через реки и непосредственно перед передним краем оборонительной полосы создали различные инженерные препятствия. Река Черногостинка от устья озер до деревни Дуброво для танков вброд была местами проходима. Река имела болотистую долину, но с подрывом плотины у деревни Мельницы, что южнее Дуброво, стала непроходима вброд для легких танков. Для захвата рубежа реки Черногостинки требовалось проведение ряда инженерных мероприятий и, в частности, подготовка переправ для танков.
5 июля боем разведывательных частей 14-й танковой дивизии было установлено, что западный берег реки Черногостинки и междуозерные пространства далее к югу были заняты обороняющимися частями противника. На этом рубеже немецкие войска имели противотанковые орудия, значительное количество артиллерии и танки, частично врытые в землю.
На следующий день утром соединения 3-й немецкой танковой армии подошли к Западной Двине севернее и южнее Полоцка. В это же время 5-й и 7-й мехкорпуса Западного фронта нанесли контрудар между Витебском и Оршей. Они превосходили противника в силах, имея в своем составе 1300 танков, но тот безраздельно господствовал в воздухе, в то время как у Западного фронта оставалось всего 253 боевых самолета.
До встречи с главными силами врага удар развивался успешно, 5-й механизированный корпус генерала И. П. Алексеенко, продвинувшись на 30–40 км, вышел в район Сенно. Достигли определенного успеха и соединения 7-го механизированного корпуса. Утром 6 июля распоряжением командира 14-й танковой дивизии этого корпуса командир 27-го танкового полка с отрядом в составе 2-го батальона 14-го мотострелкового полка, 2 взводов танков при поддержке 14-го гаубичного артиллерийского полка произвел боевую разведку на западном берегу реки Черногостинки.
Ввиду отсутствия переправ для танков через реку и сильного огня противотанковых орудий противника мелких и средних калибров разведка в захвате западного берега реки успеха не имела и отошла в исходное положение. В результате боя было потеряно 5 танков - 2 танка КВ были уничтожены, 2 застряли на переправе и один был эвакуирован .
Вечером 6 июля 1-й батальон 14-го мотострелкового полка с 7 танками КВ 28-го танкового полка, наступая в направлении села Дуброво, овладел с боем высотами на западном берегу реки Черногостинки, в километре западнее Дуброво, где и закрепился.
В течение дня 6 июля 27-й танковый полк, 14-й гаубичный артиллерийский полк и 2-й батальон 14-го мотострелкового полка подвергались непрерывному интенсивному воздействию немецкой авиации и артиллерийскому огню. С наступлением темноты, в ночь с 6 на 7 июля, под прикрытием пехотной разведки, переправившейся на западный берег, проводилась подготовка 4 переправ через реку Черногостинку на участке 27-го танкового полка.
В течение ночи переправы были подготовлены. После артиллерийской подготовки и частичного подавления огня немецкой артиллерии танковые полки в 6.30 совместно с пехотой атаковали оборонительный рубеж противника. С началом наступления 27-й танковый полк ввел в бой 53 танка, 28-й танковый полк - 51 танк. Немецкие части с началом атаки танков начали поспешный отход с переднего края, бросая материальную часть, артиллерию и оружие. Во второй половине дня 14-й мотострелковый полк при поддержке 14-го гаубичного артиллерийского полка овладел западным берегом реки. Одновременно с отходом немцы зажгли деревню Черногостье и отдельные дома юго-западнее ее. На рубеже у населенных пунктов Вежище, Медведи, Мартасы наступающие части дивизии были встречены сильным артиллерийским огнем, огнем противотанковых орудий, танков, зарытых в землю, и контратакой немцев со стороны села Щекотовщины.
Группа в составе 10 танков под командованием командира 27-го танкового полка майора Романовского, прорвавшись через противотанковый район, ушла в его тыл. Связь с этой группой была утрачена, и, видимо, группа погибла в глубине оборонительной полосы противника. 27-й танковый и 14-й мотострелковый полки при вклинении в глубину немецкой обороны были подвергнуты последовательной бомбежке группами пикирующих бомбардировщиков. В последнем налете участвовало 27 самолетов. Немецкая авиация нанесла этим частям значительные потери. Под воздействием артиллерии, авиации и контратаки немецких танков от села Щекотовщины части дивизии начали отход в исходное положение.
В течение 7 июля и первой половины дня 8 июля дивизия продолжала оставаться в районе населенных пунктов Гнезделовичи, Святогоры, Островно, приводя себя в порядок и эвакуируя материальную часть.
Во исполнение приказа командира 7-го мехкорпуса 18-я танковая дивизия совершила марш двумя колоннами: правая - 36-й танковый полк, по маршруту - Задорожье, Шотени, Запрудье, левая - остальные части дивизии, по маршруту - Стриги, Ковали и далее по шоссе в направлении населенного пункта Сенно. Перед фронтом дивизии действовали части 25-го и 7-го танковых полков соответственно 7-й и 10-й танковых дивизий вермахта, до 2 батальонов пехоты 5-й немецкой пехотной дивизии и до 2 дивизионов артиллерии.
Правая колонна к утру 8 июля вышла в район деревни Войлево, где ввязалась в бой с немецкими частями на рубеже Карповичи, Тельцы. До вечера 36-й танковый полк вел безрезультатный бой с немецкими танковыми подразделениями.
Левая колонна, совершая марш на Сенно, передовым отрядом в 10.35 6 июля встретилась с немецкими частями на рубеже Безымянного ручья, в 2 км северо-восточнее деревни Сенно. Передовой отряд в составе 3-го батальона 18-го мотострелкового полка с 1-й батареей 18-го гаубичного артиллерийского полка отбросил немцев на восточную окраину деревни. Дальнейшее продвижение отряда было задержано пулеметным и минометным огнем. Части левой колонны развернулись: 18-й мотострелковый полк совместно с 35-м танковым полком при поддержке 18-го гаубичного артиллерийского полка атаковали немцев, овладели деревней Сенно и перешли к обороне. В это время 35-й танковый полк вышел в район сбора в лес, северо-восточнее этого населенного пункта.
С утра 7 июля немцы перешли в наступление: танковыми частями - по восточному берегу озера Сенно на юг, второй танковой группой - с запада на Сенно. В северной группе наступало до 20 танков, а в западной - до 65. Наступление танков поддерживалось двумя дивизионами артиллерии из района села Тухинки. Кроме того, в течение всего дня германская авиация производила последовательные налеты непрерывными волнами на боевые порядки 18-й танковой дивизии.
Немецкие танки северной группы наступали с красными флагами . Оборонявшаяся на северо-восточной окраине Сенно рота 18-го мотострелкового полка приняла эти танки за свои, и немцы, приблизившись, открыли огонь по роте и нанесли ей тяжелые потери.
Батальон 35-го танкового полка встретил танки противника огнем с западной окраины Сенно, а 18-й мотострелковый полк был выведен из Сенно на высоты юго-восточнее этого населенного пункта.
Северная группа немецких танков была встречена огнем двух танковых батальонов 35-го танкового полка с опушек леса северо-восточнее Сенно, которые нанесли ему потери и отбросили в северном направлении. Немецкие танки, наступавшие с запада, прорваться в Сенно не смогли.
Через некоторое время немецкие танки вновь перешли в наступление на Сенно с запада, при этом атаке предшествовал сильный налет авиации. В течение дня 7 июля этот населенный пункт три раза переходил из рук в руки. В результате боев к исходу дня Сенно было занято частями 18-й танковой дивизии РККА, которые впоследствии вышли на рубеж в 3 км западнее Сенно.
В ночь на 8 июля 18-й мотострелковый полк занял оборону по высотам западнее Сенно. К утру немцы при поддержке авиации начали наступление с трех направлений. С Капланы на Копцы до 30 немецких танков и до батальона мотоциклистов атаковали разведбатальон в районе села Шапраны и огневую позицию 18-го гаубичного артиллерийского полка в районе Новое Село, но встреченные огнем танков разведбатальона с места и артиллерией гаубичного артиллерийского полка с открытых позиций, неся большие потери, отошли в северном направлении.
Колонна немецких танков - до 20 машин, двигаясь из района Малое Заозерье к восточной окраине Сенно, была встречена огнем танков 35-го танкового полка с места из района леса северо-восточнее Сенно. В результате боя противник отошел, неся большие потери, в северо-восточном направлении.
В это же время из района села Тухинка около батальона немецких танков с мотоциклистами атаковали Сенно, но, встреченные огнем артиллерии и батальона танков 35-го танкового полка, с места были отброшены в западном направлении.
Около полудня до 25 бомбардировщиков начали поливать оборонявшиеся советские танки и артиллерию фосфорной жидкостью и бомбить. При поддержке артиллерии и авиации около двух батальонов немецких танков повели наступление с Тухинки на Сенно. Противник овладел населенным пунктом, а части 18-го мотострелкового и 35-го танкового полков отошли на северо-западную опушку леса восточнее деревни. Немецкие танки, продолжая наступление из района Сенно, обходным маневром с севера и с юга принудили части 18-й танковой дивизии (35-й танковый, 18-й мотострелковый и 18-й гаубичный артиллерийский полки) к отходу. После боев на рубеже Хаменки части дивизии отошли на рубеж Пустынки, Студенка, далее по ручью восточнее деревни Келисы и закрепились для обороны. 36-й танковый полк к вечеру 8 июля вышел в район населенного пункта Пустынки.
В этот же день приказом командарма корпусу было приказано обойти с юга рубеж у реки Черногостицы, озер Сарро и Лепно и, оставив надежное прикрытие, продолжать развивать наступление на Сенно и Камень. Во взаимодействии с частями 5-го мехкорпуса предполагалось, разгромив лепельскую группировку противника, выйти в район населенных пунктов Улла, Камень, Ушачи. Слева 5-й механизированный корпус должен был выйти в район Камень, Лепель. Утром 8 июля командир 7-го корпуса приказал 14-й танковой дивизии к 14.00 выйти на рубеж Латыгово, Савиничи, откуда, нанеся удары во фланг и тыл противника, во взаимодействии с 18-й танковой дивизией, наступать в направлении села Добригоры с ближайшей задачей - овладеть рубежом Кутьки, в дальнейшем развивая удар на деревни Слободка и Сбидцева, к исходу дня выйти в район населенных пунктов Улла, Усаи, Прудины.
18-й танковой дивизии было приказано продолжать выполнение ранее поставленной задачи и к исходу дня выйти в район населенных пунктов Сокорово, Немирово, Камень, Лодейно.
9-му мотоциклетному полку, следуя по маршруту Островно, Шпаки, Стриги, Тепляки, необходимо было сосредоточиться в деревне Тепляки и вести разведку в направлениях Островно, Мележки, Островно, Пустынки и Сенно, где связаться с частями 18-й танковой дивизии.
14-я танковая дивизия и корпусные части в связи с непрерывным воздействием немецкой авиации по распоряжению заместителя командующего фронтом по автобронетанковым войскам генерал-майора танковых войск А. В. Борзикова с выступлением задержались и начали движение к рубежу Лотыгово, Савиничи во второй половине дня. К этому времени связь с 18-й танковой дивизией отсутствовала. К вечеру, по данным разведки, стало известно, что части этой дивизии с рубежа Пустынки, Келиссы отходят в восточном направлении. 14-й мотострелковый полк был задержан на рубеже озера Липно и до выяснения обстановки перешел к обороне. Другие части 14-й танковой дивизии сосредоточились к вечеру в рощах западнее населенного пункта Леонтово. 9-й мотоциклетный полк занял оборону на рубеже Тепляки, Стриги. 14-й отдельный разведбатальон вел разведку в западном направлении, а 9-й мотоциклетный полк вел разведку на Пустынках и Сенно. В течение 8 июля части 18-й танковой дивизии неоднократно подвергались налетам немецкой авиации и в ночь на 9 июля отошли на восток. С утра подразделения дивизии стали приводиться в порядок и выводиться для занятия обороны на новые рубежи. 18-й мотострелковый полк был выдвинут к населенным пунктам Стриги, Мосейки, Добрянка, а 35-й и 36-й танковые полки - в район лесов южнее населенных пунктов Козлы, Подгорица.
На основании распоряжения штаба корпуса 18-я танковая дивизия к полудню 9 июля заняла оборону по восточному берегу реки Оболянки, на фронте Корчевщина, Мосейки, и организовала разведку в направлении Нового Села.
На 9 июля корпусу была поставлена задача - наступать в направлении села Чашники с целью уничтожить противника восточнее его и к исходу дня выйти в район Каменшево. Начало наступления было назначено на 16.00. Слева 5-й мехкорпус должен был продолжать наступление вдоль железной дороги с задачей добить части 17-й танковой дивизии немцев и к исходу дня выйти в район населенного пункта Лепель. 14-я танковая дивизия должна была наступать с рубежа Лепно, Тепляки в направлении населенных пунктов Бествено, Копцы, Козловка, Шелухи с ближайшей задачей уничтожить противника в полосе наступления дивизии к востоку от Сенно и овладеть рубежом Сенно, Сукремна в готовности развить удар в направлении Тухимка, Повзики, Городец. 18-я танковая дивизия готовилась наступать с рубежа реки Оболенки в направлении сел Ковали, Морозовка, поселка Андреевский, совхоза Мир с ближайшей задачей уничтожить противника в полосе наступления дивизии к востоку от линии Боярщина, Поречье и овладеть рубежом Боярщина, Станково в готовности развить удар во взаимодействии с 5-14 мехкорпусом в направлении населенных пунктов Латыгаль, Смоловка, Ульяновка, Марьяново.
9-й мотоциклетный полк с занятием рубежа Беляй, Тыльцы, Мощены ведением разведки в северо-восточном направлении должен был обеспечить правый флаг корпуса от контратак немецких частей с севера и северо-запада.
Во второй половине дня 9 июля части 14-й танковой дивизии приступили к выполнению задачи. Однако вскоре командующий армией наступление 7-го мехкорпуса отменил, и части 14-й танковой дивизии с корпусными частями были возвращены в исходное положение. 18-я танковая дивизия к этому времени продолжала занимать оборону по восточному берегу реки Оболянки.
Генерал-майор танковых войск А. В. Борзиков в докладе начальнику ГАБТУ РККА оценивал действия 5-го и 7-го мехкорпусов следующим образом: «Корпуса (5-й и 7-й) дерутся хорошо, плохо толькото, что штабы малооперативны и неповоротливы, и еще плохо, что много машин достается противнику из-за неисправности пустяшной. Организовать ремонт, эвакуацию не умеют ни дивизия, ни мехкорпус, ни армия, ни фронт. Нет запчастей, нет резины, снабжают плохо. У мехкорпусов нет авиации, а отсюда они слепы, подчас бьют по пустому месту, и отсутствует связь между ними. Потери 5-го и 7-го большие. Сейчас 5-й у Орши и 7-й у Витебска и юго-западнее будут действовать во взаимодействии с пехотой. Противник применяет поливку зажигательной смесью… танки горят. Самые большие потери от авиации. Потеряно 50 % матчасти, 50 % танков требуют ремонта» .
К тому времени продолжавшиеся 4 суток бои позволили 20-й армии укрепить оборону и обеспечить сосредоточение подходивших войск. Однако цена оказалась слишком высокой: за эти дни в жестоких встречных боях 5-й и 7-й механизированные корпуса потеряли 832 танка. К сожалению, о людских потерях в документах того времени не сообщалось, но можно с уверенностью сказать, что они были немалыми.
Тяжелая обстановка сложилась к тому времени на правом крыле фронта. На 200-километровом фронте 22-я армия генерала Ф. А. Ершакова сдерживала натиск противника. 20-я танковая дивизия из группы Гота 7 июля прорвала оборону в районе Улла и форсировала Западную Двину. 9 июля, наступая вдоль правого берега Западной Двины, она подошла к Витебску. С юга к городу двигалась 7-я танковая дивизия вермахта, изрядно потрепанная в первые дни войны под Алитусом и в боях под Сенно, но все же сохранившая высокую боеспособность. В это же время все 3 моторизованных корпуса группы Гудериана вышли к Днепру южнее и севернее Могилева, готовясь форсировать его у Быхова, Шклова и Копыси. 20-я армия совместно с механизированными корпусами в ходе контрудара нанесла противнику серьезный урон и к исходу 8 июля отбросила его на 30–40 км в сторону Лепеля. Однако в районе Сенно войска, участвовавшие в осуществлении контрудара, встретили упорное сопротивление соединений 47-го моторизованного корпуса вермахта и выброшенного сюда крупного воздушного десанта. 7-й механизированный корпус был остановлен на северо-восточных подступах к городу, а 5-й вел тяжелые оборонительные бои почти в полном окружении. 10 июля по приказу командующего 20-й армией соединения корпуса вышли из окружения в район Орши.
В ходе боев в районе Витебска путь наступающим немцам преградила 153-я стрелковая дивизия под командованием полковника Н. А. Гагена. Более 5 суток - с 5 по 9 июля - отважные стрелки отражали натиск крупных сил врага. Обойденная с флангов, дивизия около месяца вела бои на полях Витебщины в условиях полного окружения. Затем в районе Добромысля она дерзким ударом прорвала кольцо врага и соединилась с нашими войсками, сохранив в значительной мере свою организацию и боеспособность. 9 июля ценой больших потерь германские войска захватили Витебск.
Достигнув Днепра и верхнего течения Западной Двины, передовые части группы армий «Центр» натолкнулись на сопротивление войск второго стратегического эшелона Красной Армии. Фронт на некоторое время стабилизировался.
