В. В. РОМАНОВА УДК 343.3/.7
Психологический механизм преступного деяния, который соответствует правовому понятию виновного поведения, включает принятие решения о противоправном поведении (и его реализации) на основе определенного мотива (группы мотивов) .
Доктринальное толкование мотива преступления и его правового значения остается дискуссионным. Это обусловлено в первую очередь тем, что общепризнанное определение мотива отсутствует. Вопросы мотивации (совокупности мотивов) поведения человека изучались и изучаются различными науками, однако на данный момент исследования далеки от окончательного решения.
Мотивпроисходит от французского слова motif, которое, в свою очередь, произошло от латинского moveo — двигаю.
В психологии мотив определяется как побуждение к совершению поведенческого акта, порожденное системой потребностей человека . Понятие мотива раскрывается посредством терминов влечение, интересы, желания, жизненные цели и идеалы , намерения, потребности, соображения, состояние, свойство личности и др.
Ряд исследователей придерживаются позиции А. Н. Леонтьева, выделяющего две функции мотива, которые раскрывают его суть: побуждение и смыслообразование. Иными словами, если человеку необходимо что-либо сделать, а желание отсутствует, он задается вопросом: «Зачем мне это нужно?». Таким образом происходит поиск и возникновение мотива. В этом случае мотив и смысл созвучны.
Точек зрения относительно определения мотива много, но, резюмируя их, полагаем, что все они свидетельствуют о том, что в зависимости от ситуации мотивом может быть любое психическое проявление (намерение, потребность, желание, соображение, убеждения, интересы, состояние и т. д.), которое формирует направленность воли человека и обусловливает содержание его действий (бездействия).
Вместе с тем мотив преступного поведения требует дополнительной характеристики.
Так, мотив преступления в уголовно-правовом аспекте трактуется как обусловленное определенными потребностями и интересами внутреннее побуждение, вызывающее у лица решимость совершить преступное деяние в связи с желанием достичь определенную цель .
Значение мотива преступления определяется тем, что, во-первых, он может быть обязательным признаком субъективной стороны преступления, а также объясняет, почему совершено преступление; во-вторых, в ряде случаев без установления мотива нельзя решить вопрос о правильной квалификации преступления (получение взятки и злоупотребление должностными полномочиями); в-третьих, нередко является отягчающим или смягчающим наказание обстоятельством; в-четвертых, влияет на характер и степень общественной опасности деяния.
Обращает на себя внимание, что при описании мотива как обязательного признака состава преступления законодатель использует термины «мотив» или «побуждения» (по смыслу идентичны, понятие «побуждения» соответствует понятию «мотив»), «заинтересованность», «личный интерес». В ряде составов перечисляется, в чем конкретно должен проявиться мотив, а именно: месть, кровная месть, корысть, ненависть, вражда и др.
Наиболее затруднительными для уяснения являются понятия «заинтересованность» и «личный интерес». Спорными в данном случае представляются вопросы о том, к какому элементу состава
преступления они относятся и каков их уголовно-правовой статус. Дискуссии ведутся относительно того, выступают ли заинтересованность и интерес разновидностью побудительных причин преступления (мотивом) или они являются обстоятельствами, характеризующими эмоциональное состояние субъекта преступления, которое имеет уголовно-правовое значение, но мотивом преступления не является .
Сторонники последней позиции приводят следующие аргументы: основной побудительной мотивообразующей к деянию силой являются потребности. Интерес — это форма проявления познавательных потребностей, относящихся к осознаваемым мотивам совершения поведенческого акта .
Уголовным кодексом Российской Федерации предусмотрена ответственность за совершение преступлений по мотивам корыстной или иной личной заинтересованности в диспозициях шести статей, а именно: в ст. 145.1 («Невыплата заработной платы, пенсий, стипендий, пособий и иных выплат»), ст. 170 («Регистрация незаконных сделок с недвижимым имуществом»), ст. 181 («Нарушение правил изготовления и использования государственных пробирных клейм»), ст. 285 («Злоупотребление должностными полномочиями»), ст. 292 («Служебный подлог») и ст. 325 («Похищение или повреждение документов, штампов, печатей либо похищение акцизных марок, специальных марок или знаков соответствия»).
Из самой альтернативности мотивов следует, что законодатель имел в виду не любые личные побуждения, а только те, которые наряду с корыстными направлены на извлечение какой-либо нематериальной выгоды для себя или для своих близких. Личная заинтересованность является более емким понятием, чем корыстная заинтересованность лица в совершении преступления.
Толкование личной заинтересованности в теории и практике имеет расхождения.
Так, в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» дается разъяснение, что иная личная заинтересованность — это стремление должностного лица извлечь выгоду неимущественного характера , обусловленное такими побуждениями, как карьеризм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т. п.
Должно ли стремление извлечь выгоду неимущественного характера быть порождено низменными побуждениями?
Б. В. Здравомыслов писал, что для правильного уголовно-правового понимания «иной личной заинтересованности» важно ограничить ее таким кругом мотивов, которые свидетельствуют о низменных интересах лица . Эта позиция обосновывается тем, что употребление понятия «иная личная заинтересованность» не отражает того негативного, антисоциального оттенка, которым обладают иные низменные побуждения.
Термин «иные низменные побуждения» в уголовном законе употребляется почти сто лет.
Согласно п. «а» ст. 142 УК РСФСР 1922 г. умышленное убийство считалось квалифицированным при условии его совершения из корысти, ревности и других низменных побуждений. Эта формулировка сохранялась в п. «а» ч. 1 ст. 136 УК РСФСР 1926 г. до 1960 года. Однако и тогда закон не давал исчерпывающего перечня низменных побуждений или их конкретного определения. Одной из попыток раскрыть суть таких побуждений было разъяснение в Постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 16.03.1925 (ныне не действующем) о том, что применительно к ст. 142 УК РСФСР 1922 г. квалифицированным убийством из корысти, ревности и других
Законодательное определение низменных побуждений отсутствует. Перечень низменных побуждений носит произвольный и оценочный характер.
В научной и учебной литературе низменные побуждения традиционно раскрываются как грубо попирающие нормы морали, нравственности, принятые в обществе. К ним относят личные мотивы: месть, зависть, стремление использовать ребенка по своему усмотрению , ревность, трусость, а также национальные, расовые, политические, религиозные мотивы и т. п., однако критерии признания мотива низменным не выработаны.
Как нам представляется, невозможность выделения законодателем четких критериев признания побуждений низменными объяснима тем, что принятые в обществе нормы морали и нравственности изменчивы по причине эволюции общества, которая влечет и культурную эволюцию, оказывающую существенное воздействие на общественные модели, среди которых выделяются мораль и нравственность, выступающие в роли синонимов.
Традиционно мораль (от лат. moral " es — общепринятые традиции, негласные правила) определяется как принятые в обществе представления о хорошем и плохом, правильном и неправильном, добре и зле, а также совокупность норм поведения, вытекающих из этих представлений. Наряду с этим под моралью (нравственностью) нередко понимается вообще любая принятая (где-либо) система норм индивидуального поведения. Различия в трактовках обусловлены расхождениями в понимании источника морали и содержания морального идеала.
Употребление терминов «мораль» и «нравственность» в уголовно-правовом аспекте влечет недостаточность правовых ориентиров для признания мотивом преступления низменных побуждений.
В Уголовном кодексе Российской Федерации корыстные или иные низменные побуждения предусмотрены в конструкции двух составов преступлений: в ст. 153 («Подмена ребенка») и ст. 155 («Разглашение тайны усыновления (удочерения»)). Применение этих составов затруднительно, если деяние совершается не из корыстных побуждений.
Например, безнравственны, аморальны и осуждаемы в обществе, но уголовно ненаказуемы действия по тайной замене чужого ребенка своим, при условии, что родители имели намерение отказаться от собственного ребенка, если его пол не будет соответствовать желаемому. Подмена на новорожденного желаемого ими пола фактически давала шанс подмененному ребенку не оказаться сиротой. При таких обстоятельствах тайная подмена представляет собой чуть ли не общественно полезное деяние, а следовательно, мотив, которым руководствовалось лицо, подменившее ребенка, нельзя назвать низменным. Таким образом, происходит в некотором роде оправдание преступления. При этом общественным отношениям, обеспечивающим нормальное функционирование семьи, сохранение ребенком родственных связей со своей кровной семьей, вред причиняется независимо от мотива деяния.
Использование законодателем термина «низменные побуждения» в ст. 153 и ст. 155 УК РФ неосновательно сужает рамки применения этих норм, что не соответствует потребностям практики. Вместе с тем в случае изменения формулировки мотива на иную личную заинтересованность подобные факты не оставались бы вне рамок уголовно-правового регулирования.
По нашему мнению, любые мотив и цель, составляющие психологическую основу преступления, причиняющего вред общественным отношениям, конкретным людям, не могут рассматриваться как общественно полезные и уже в силу этого носят антисоциальный оттенок. Соответственно, лицо, руководствуясь удовлетворением какого-либо собственного интереса, причиняет вред объекту преступления — посягает на права и свободы других лиц, на охраняемые законом отношения. В этом и проявляется негативный характер мотива, послужившего побуждением не просто к поведению лица, а к совершению им преступления.
Исходя из изложенного, представляется нецелесообразным использование понятия «иные низменные побуждения» вместо понятия «иная личная заинтересованность».
Существует проблема соотношения иной личной заинтересованности и ложно понятых интересов службы.
Эта проблема наукой единообразно не решена. Одна группа ученых допускает расширенное толкование мотива должностного злоупотребления, при котором в его содержание в качестве одной из разновидностей включались бы ложно понятые интересы службы. Другие однозначно высказываются о недопустимости признания ложно понятых интересов службы разновидностью личной заинтересованности.
Для раскрытия существа ложно понятых интересов службы необходимо установить, что входит в интересы службы лица, совершившего преступление.
Пленум Верховного Суда Российской Федерации в постановлении от 16.10.2009 № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» рекомендует под использованием должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы (ст. 285 УК РФ) понимать совершение таких деяний, которые хотя и были непосредственно связаны с осуществлением должностным лицом своих прав и обязанностей, однако не вызывались служебной необходимостью и объективно противоречили как общим задачам и требованиям, предъявляемым к государственному аппарату и аппарату органов местного самоуправления, так и тем целям и задачам, для достижения которых должностное лицо было наделено соответствующими должностными полномочиями.
Закрепленные в нормативных правовых актах положения раскрывают содержание интересов службы.
Если должностное лицо добросовестно заблуждалось относительно соответствия своих деяний интересам службы и это объективно обусловлено противоречиями, разночтениями и неточностями в нормативных документах, регламентирующих права и обязанности должностного лица, состав злоупотребления должностными полномочиями отсутствует.
При этом добросовестное заблуждение требуется отграничивать от невнимательности, неосмотрительности должностного лица, при которых возможна квалификация его деяния как халатность, но при условии наличия всех остальных обязательных признаков этого состава преступления.
По нашему мнению, признание ложно понятых интересов службы частным случаем личной заинтересованности недопустимо.
Придерживаясь такой же позиции, в своем диссертационном исследовании А. Н. Харченко указывает, что «когда субъект действует из ложно понятых интересов службы, у него отсутствует антисоциальный интерес, а соответственно, мотив иной личной заинтересованности. Следовательно, уголовная ответственность должна исключаться» .
Б. В. Волженкин аргументировал свою позицию тем, что «при предъявлении обвинения должен быть конкретно указан соответствующий мотив личного характера, которым руководствовалось должностное лицо, совершая злоупотребление полномочиями. Весьма распространенная в свое время ссылка на узковедомственные или ложно понимаемые государственные или общественные интересы как на достаточный мотив для обвинения в должностном злоупотреблении — противоречит закону» .
Для разграничения ложно понятых интересов службы и иной личной заинтересованности следует обратиться к проблеме конкуренции мотивов в уголовном праве. Б. С. Волков отмечал, что «мотивы, с которыми закон связывает квалификацию преступления, по своему содержанию всегда разные побуждения, которые в качестве основных мотивов не могут быть соединены в одном преступлении. Личная заинтересованность и ложно понятые интересы учреждения и предприятия — противоположные мотивы, по-разному характеризующие общественную опасность нарушения должностными лицами служебного долга. Мотивы ложно понятой необходимости проистекают не из стремления получить личное удовлетворение, а из других оснований, из так называемого чувства ложного патриотизма» .
Говорить о ложно понятых интересах службы, на наш взгляд, можно только в том случае, если должностное лицо полагает свои действия (бездействие) соответствующими интересам службы, тогда как на самом деле они противоречат этим интересам. Не ложно понятыми интересами службы, а личной заинтересованностью руководствуется должностное лицо, когда путем различных неправомерных действий создает видимость благополучия на вверенном ему участке работы, заведомо зная, что его действия противоречат интересам службы. Вряд ли можно усмотреть ложно понятые интересы службы, когда должностные лица правоохранительных органов в целях улучшения показателей своей деятельности укрывают неочевидные преступления .
Мотивом фальсификации показателей работы, как правило, служат карьеризм, выслуживание перед руководителями, желание не выделяться среди коллег и создать видимость благополучия на вверенном участке работы путем укрытия неочевидных преступлений, регистрации несуществующих преступлений как очевидных. Полагаем, что в подобных случаях лицо явно действует вопреки интересам службы и его личные побуждения являются приоритетными, о чем свидетельствует и судебная практика.
Таким образом: 1) интересы и заинтересованность могут выступать в качестве побудительной силы к деянию человека, т. е. мотива; 2) понятием «иная личная заинтересованность» охватываются все иные, кроме корыстных, побуждения, связанные с получением личной выгоды неимущественного характера; 3) признание ложно понятых интересов службы частным случаем личной заинтересованности недопустимо; 4) ложно (ошибочно) понятые интересы службы не охватываются понятием «иная личная заинтересованность», а могут свидетельствовать либо о наличии неосторожной вины в действиях должностного лица, либо «маскировать» наличие иной личной заинтересованности.
Библиографический список
1. Волженкин Б. В. Служебные преступления: учеб.-практ. пособие / Б. В. Волженкин. — Москва: Юристъ, 2000. 348 с. —(Библиотека следователя).
2. Волков Б. С. Мотив и квалификация преступлений / Б. С. Волков; под ред. Ф. Н. Фаткуллина. — Казань: Изд-во Казан. ун-та, 1968. — 166 с.
3. Гарипов Т. И. Ложно понятые интересы службы как мотив преступлений против правосудия / Т. И. Гарипов // Вестник Казанского юридического института МВД России. — 2015. — № 1(19). — С. 117—121.
4. Здравомыслов Б. В. Должностные преступления. Понятие и квалификация / Б. В. Здравомыслов. — Москва: Юрид. лит., 1975. — 168 с.
5. Любавина М. А. Квалификация преступлений, предусмотренных статьями 285, 286, 292 и 293 УК РФ: учеб. пособие / М. А. Любавина. — Санкт-Петербург: С.-Петерб. юрид. ин-т (фил.) Акад. Генеральной прокуратуры Рос. Федерации, 2010. — 184 с.
6. Макарова И. В. Общая психология: краткий курс лекций / И. В. Макарова. — Москва: Юрайт, 2014. — 182 с.
7. Мешков М. В., Доказывание мотива преступления и проблемы уголовно-правового регулирования / М. В. Мешков, А. Н. Гайфуллин// Мировой судья. — 2015. — № 3. — С. 14—17.
8. Ситковская О. Д. Уголовный кодекс Российской Федерации: психологический комментарий (постатейный) [Электронный ресурс] / О. Д. Ситковская. — Москва: Акад. Генеральной прокуратуры Рос. Федерации, 2009.— Доступ из справ.-правовой системы «Консультант-Плюс».
9. Столяренко Л. Д. Психология / Л. Д. Столяренко, В. Е. Столяренко. — Москва: Юрайт, 2011. — 134 с.
10. Церенов И. А. Понятие «хулиганские побуждения» в истории уголовного законодательства России / И. А. Церенов // Проблемы в российском законодательстве. — 2011. — № 4. — С. 139—141.
11. Уголовное право. Общая часть: учеб. для вузов / отв. ред. И. Я. Козаченко, З. А. Незнамова. — 3-е изд., изм. и доп. — Москва: НОРМА, 2001. — 576 с.
12. Уголовное право России. Особенная часть: учебник / под ред. И. Э. Звечаровского. — Москва: НОРМА, 2010. — 976 с.
Как отмечалось, вина не исчерпывает содержания субъективной стороны состава преступления. Умысел и неосторожность характеризуют психическое отношение лица к совершенным общественно опасным действиям (бездействию) и наступившим общественно опасным последствиям, но они недостаточны для объяснения причин преступного поведения и тех побуждений, которыми оно руководствовалось, совершая преступление. Для этого необходимо установить мотив и цель преступления.
В основе любого человеческого поведения лежат те или иные мотивы, определяя его социальный смысл и целевую направленность. Значение мотива в поведении человека многообразно. Мотив прежде всего играет побудительную роль. Он выступает как источник активности человека, стимул его поведения.
Складывающиеся объективные обстоятельства не определяют однозначно поведение человека. Его поведение, в том числе и общественно опасное, всегда избирательно и целенаправленно. Человек добровольно выбирает поведение, сообразуясь как с внешними условиями и обстоятельствами, так и со своими личными склонностями и намерениями. Важную роль в этом играют особенности мотива противоправного поведения. Мотиву принадлежит смыслообразующее значение. Он помогает уяснить, как человек объясняет свое поведение, с каким обстоятельством связывает совершение преступления и какую цель при этом преследует.
Под мотивом преступления понимается то побуждение, которое сыграло решающую роль в выборе того или иного варианта поведения и в совершении преступного деяния. В основе мотива чаще всего лежат потребности. Помимо потребностей побуждениями к совершению преступления могут быть интересы и склонности. От особенностей мотива зависят сила воли, динамический характер поведения. Решающее значение имеет то, какое место побуждение, лежащее в основе мотива, занимает в структуре личности, насколько это побуждение связано с общей направленностью личности.
Мотив непосредственно связан с целью. Мотив определяет поведение человека не сам по себе, а лишь в связи с целью. Мотив и цель — понятия тесно связанные, но не тождественные. Они по- разному характеризуют волевой процесс, имеющий место при совершении преступного деяния. Мотив отвечает на вопрос, почему человек совершает то или иное действие, цель определяет, к чему человек стремится при совершении преступления.
Мотив и цель преступления имеют важное уголовно-правовое и криминологическое значение. Они дают возможность прежде всего установить истину по делу. Разные мотивы оказывают неодинаковое влияние на волю и сознание человека, на его эмоциональное состояние и, следовательно, на предвидение им последствий своих действий, на отношение к содеянному. Мотив, будучи непосредственно связан с личностью, ее социально-психологическими особенностями, играет важную роль в индивидуализации уголовной ответственности и наказания, при решении других вопросов уголовного права.
Мотив и цель нередко указываются в числе конструктивных либо квалифицирующих признаков отдельных составов умышленных преступлений (пп. «а», «д», «е», «ж» ч. 2 ст. 111, п. «з» ч. 2 ст. 126, 205, 206 УК и др.).
Уголовный закон указывает на то, что лицо подлежит уголовной ответственности только за те общественно опасные действия (бездействие) и наступившие общественно опасные последствия, в отношении которых установлена его вина (ч. 1 ст. 5 УК). Вина составляет содержание субъективной стороны любого состава преступления. Вместе с тем правильное установление субъективной стороны преступления немыслимо без изучения и раскрытия мотива и пели его совершения, так как без них невозможно составить полноценное представление о характере процесса, происходящего в сознании субъекта в момент совершения деяния.
Понятие «мотив» происходит от лат. «moveo» — двигать и означает побудительную причину действий человека.
Преступление с точки зрения психологии есть разновидность поведения, деятельности человека. Поэтому уголовно-правовое понятие «мотив преступления» должно опираться на определение мотива, выработанное в общей психологии, а психологи под мотивом понимают факторы активности личности. Однако ничего не изменилось с тех пор, как один из самых известных исследователей мотивов преступлений Б. С. Волков отмечал, что «диалектика взаимоотношений психологического и уголовно-правового понятия мотива очень проста: она выражает соотношение общего и частного, рода и вида». Поэтому следует, не отказываясь от общих психологических признаков, характеризующих в целом мотив повеления человека, более глубоко и детально раскрыть те из них, которые отражают специфику преступного поведения. Кроме того, нельзя забывать, что даже психологи, признающие существование мотива и наделяющие его исходной побудительной функцией активности человека, расходятся во мнении, какие конкретно феномены лежат в его основе. Некоторые из них в качестве мотива признают единственный фактор — потребности, другие не отрицают существования и иных побуждений, а именно эмоций, интереса и т. д.
Для науки уголовного права не имеет принципиального значения, какой психологический феномен лежит в основе мотива совершения деяния, поскольку то, что психологи называют потребностями, интересами, желанием, стремлением, ценностными установками, в процессе квалификации содеянного с легкостью может выступать в качестве мотива преступления. Например, ревность в психологии есть чувство, а для уголовного права в случае совершения убийства на почве ревности она так или иначе является мотивом преступления.
Итак, мотив преступления — это внутренние побуждения к достижению конкретного общественно опасного результата, вызывающие у лица решимость совершить преступление.
Мотивы характерны для всех преступлений, совершаемых с прямым умыслом, их наличие можно усмотреть и при совершении действий (бездействия) с косвенным умыслом. Если же говорить о мотивах при неосторожных преступлениях, то это мотивы общественно опасного поведения, приведшего к преступному результату, а не мотивы заранее предусмотренного, рассчитанного преступления. Применительно к преступлениям, совершенным по неосторожности, неверно говорить о преступных мотивах и целях.
В каждом волевом деянии мотив определяет поведение не сам по себе, а только в соотношении с целью, в связи с теми результатами, к достижению которых стремится лицо, совершая то или иное деяние. Поэтому следующим элементом, который составляет мотивационную сферу, является цель.
Цель преступления — это внутренняя модель желаемого результата, к которому стремится лицо, совершая преступление.
Мотив и цель — тесно связанные, коррелятивные, но не совпадающие ни по объему, ни по содержанию понятия, т. е. их надо отличать друг от друга. Так, мотивом убийства при разбое является корысть, а целью — лишение жизни человека.
Порой цель необоснованно отождествляется с последствиями преступления. Для исключения такого понимания следует иметь в виду, что цель как признак субъективной стороны состава преступления охватывает конечный результат (нередко находящийся за пределами объективной стороны состава преступления), к достижению которого стремится виновный посредством совершения преступления. Цель — это то, к чему стремится виновный, совершая преступление, и ее достижение или недостижение в отличие от общественно опасных последствий на квалификацию содеянного может и не влиять.
Как уже отмечалось, уголовно-правовое значение мотива (мотивов) и цели как признаков достаточно многогранно.
Во-первых, мотив и цель могут выступать в качестве основных признаков состава преступления, когда они указаны в диспозиции конкретной статьи Особенной части УК. При их отсутствии нет состава преступления. Так, дезертирством (ст. 338 УК) можно считать только такое самовольное оставление части или места службы, которое совершается в целях уклонения от прохождения военной службы.
Во-вторых, мотив и цель могут выступать в качестве признаков, наличие которых образует квалифицированный состав преступления. Их присутствие превращает основной состав в квалифицированный. Так, ч. 1 ст. 105 УК предусматривает наказание за убийство без отягчающих или смягчающих обстоятельств, а в п. «и» ч. 2 этой же статьи устанавливается ответственность за убийство из хулиганских побуждений.
В-третьих, мотив и цель могут являться обстоятельствами, смягчающими или отягчающими наказание. Так, при соблюдении условий, указанных в ч. 3 ст. 61 и ч. 2 ст. 63 УК, мотивы, например, политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы (п. «е» ч. 1 ст. 63 УК) рассматриваются как отягчающие обстоятельства и усиливают наказание за любое преступление. Напротив, мотив сострадания (п. «д» ч. 1 ст. 61 УК) признается обстоятельством, смягчающим наказание за любое преступление.
Анализ законодательства и практики его применения свидетельствует о разнообразии мотивов, по которым совершаются преступления, в связи с чем возникает необходимость их упорядочения. Для правильной уголовно-правовой оценки большое значение имеет классификация мотивов и целей.
В истории уголовного права предпринималось много попыток классификации мотивов. В 1867 г. на конгрессе во Флоренции была установлена 14-членная классификация мотивов преступления.
Одним из первых отечественных исследований мотивов преступного поведения была работа М. П. Чубинского. Он делил мотивы на две группы: 1) возвышенные или вообще достойные внимания; 2) низменные и достойные порицания.
На сегодняшний день наиболее практически целесообразной следует признать классификацию, которая базируется на совокупности нравственной и правовой оценки мотивов и целей преступления. И несмотря на то что мотивы и цели преступления категории самостоятельные, к их классификации применимы общие критерии. С этой точки зрения мотивы и цели преступления можно подразделить на три основные группы:
В правоприменительной практике значение мотива преступления нередко недооценивается. В связи с этим Верховный Суд РФ в своих постановлениях неоднократно указывал на важность установления этого признака. Так, Пленум Верховного Суда РФ в постановлениях от 29 апреля 1996 г. № 1 «О судебном приговоре» и от 27 января 1999 г. № 1 «О судебной практике по делам об убийстве (ст. 105 УК)» подчеркивает необходимость установления мотивов и целей преступления наряду с другими обстоятельствами его совершения.
Помимо значения для мотив преступления имеет важное доказательственное значение по уголовному делу. Не случайно уголовно-процессуальное законодательство включает мотивы преступления в число обстоятельств, составляющих предмет доказывания (п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК).
Мотивы и цели преступления могут в отдельных случаях выступать в качестве исключительных смягчающих обстоятельств и в этом смысле обосновывать, например, назначение более мягкого наказания, чем предусмотрено за данное преступление (ст. 64 УК).
Неисполнение обязанностей налогового агента
Комментарий к статье 199.1 УК РФ:
1. Непосредственный объект - экономические и финансовые интересы государства. Предметом выступают налоги и (или) сборы, подлежащие в соответствии с законодательством Российской Федерации о налогах и сборах исчислению, удержанию у налогоплательщика и перечислению в соответствующий бюджет. В статье речь идет о предмете в крупном и особо крупном размерах, которые совпадают с размерами, указанными в примечании к ст. 199 УК.
2. Объективная сторона характеризуется деянием в форме бездействия, которое состоит в неисполнении в личных интересах обязанностей налогового агента по исчислению, удержанию или перечислению налогов и (или) сборов, подлежащих в соответствии с законодательством Российской Федерации удержанию у налогоплательщика и перечислению в соответствующий бюджет (внебюджетный фонд).
Согласно ст. 24 Налогового кодекса РФ налоговые агенты обязаны: 1) правильно и своевременно исчислять, удерживать из средств, выплачиваемых налогоплательщикам, и перечислять в бюджеты (внебюджетные фонды) соответствующие налоги; 2) в течение одного месяца письменно сообщать в налоговый орган по месту своего учета о невозможности удержать налог у налогоплательщика и о сумме задолженности налогоплательщика; 3) вести учет выплаченных налогоплательщикам доходов, удержанных и перечисленных в бюджеты (внебюджетные фонды) налогов, в том числе персонально по каждому налогоплательщику; 4) представлять в налоговый орган по месту своего учета документы, необходимые для осуществления контроля за правильностью исчисления, удержания и перечисления налогов.
Окончание данного преступления законодатель связывает с совершением деяния, т.е. состав преступления формальный. Преступление, предусмотренное ст. 199.1 УК, является оконченным с момента неперечисления налоговым агентом в личных интересах в порядке и сроки, установленные налоговым законодательством (п. 3 ст. 24 НК РФ), в соответствующий бюджет (внебюджетный фонд) сумм налогов и (или) сборов в крупном или особо крупном размерах, которые он должен был исчислить и удержать у налогоплательщика.
3. Субъективная сторона характеризуется виной в форме прямого умысла и специальным мотивом. Личный интерес как мотив преступления может выражаться в стремлении извлечь выгоду имущественного, а также неимущественного характера, обусловленную такими побуждениями, как карьеризм, протекционизм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса и т.п. В силу этого неисполнение налоговым агентом обязанностей по правильному и своевременному исчислению, удержанию и перечислению в бюджеты (внебюджетные фонды) соответствующих налогов, предусмотренных законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, не связанное с личными интересами, состава преступления, предусмотренного ст. 199.1 УК, не образует и в тех случаях, когда такие действия были совершены им в крупном или особо крупном размерах.
Если действия налогового агента, нарушающие налоговое законодательство по исчислению, удержанию или перечислению налогов и (или) сборов в соответствующий бюджет (внебюджетный фонд), совершены из корыстных побуждений и связаны с незаконным изъятием денежных средств и другого имущества в свою пользу или в пользу других лиц, содеянное следует при наличии к тому оснований дополнительно квалифицировать как хищение чужого имущества.
4. Субъект преступления - специальный, налоговый агент, в функциональные обязанности которого входят исчисление, удержание у налогоплательщика и перечисление в соответствующий бюджет (внебюджетный фонд) налогов. Согласно ст. 24 НК РФ налоговыми агентами признаются лица, на которых в соответствии с налоговым законодательством возложена обязанность по исчислению, удержанию у налогоплательщика и перечислению в соответствующий бюджет (внебюджетный фонд) налогов. Такие обязанности могут быть возложены только на те организации и на тех физических лиц, которые являются источниками выплаты доходов, подлежащих обложению налогами (например, на добавленную стоимость (ст. 161 НК РФ), на доходы физических лиц (ст. 226 НК РФ) и на прибыль (ст. 286 НК РФ)). Наряду с этим, как указал Пленум Верховного Суда РФ, субъектом преступления, предусмотренного ст. 199.1 УК, может быть физическое лицо, имеющее статус индивидуального предпринимателя, а также лицо, на которое в соответствии с его должностным или служебным положением возложена обязанность по исчислению, удержанию или перечислению налогов (руководитель или главный (старший) бухгалтер) организации, иной сотрудник организации, специально уполномоченный на совершение таких действий, либо лицо, фактически выполняющее обязанности руководителя или главного (старшего) бухгалтера.
При наличии признаков должностного преступления необходима квалификация по совокупности преступлений.
5. Ответственность усилена в ч. 2 данной статьи за совершение деяния в особо крупном размере, который определен в примечании к ст. 199 УК.
6. Согласно п. 2 примечания к ст. 199 УК лицо, совершившее данное преступление впервые, может быть освобождено от ответственности, если возместит все суммы недоимок и соответствующих пеней, а также сумму штрафа в размере, определяемом в соответствии с Налоговым кодексом Российской Федерации.
Если законодательством союзной республики в качестве обязательного признака состава уголовно наказуемого злоупотребления служебным положением, а также должностного подлога предусмотрена корыстная или иная личная заинтересованность, суды обязаны всесторонне исследовать обстоятельства, от которых зависит вывод о наличии или отсутствии в действиях виновного указанных мотивов, и обосновать свой вывод в приговоре с приведением конкретных доказательств.
Если злоупотребление являлось способом
хищения государственного или общественного
имущества, содеянное должно рассматриваться как
хищение и квалифицироваться по ст. 92 УК РСФСР
и соответствующим статьям УК других союзных
республик.
п.14,15 Пост. ПВС СССР от 30.03.90 N 4, БВС СССР, №3,90
Иная личная заинтересованность как мотив
злоупотребления или подлога может выражаться в
стремлении извлечь выгоду неимущественного
характера, обусловленном такими побуждениями,
как карьеризм, протекционизм, семейственность,
желание приукрасить действительное положение,
получить взаимную услугу, заручиться поддержкой
в решении какого-либо вопроса, скрыть свою
некомпетентность и т.п.
Пост. п.17 ПВС СССР от 30.03.90 N 4, БВС СССР, №3,90
Президиум Верховного Суда РСФСР не признал в действиях должностных лиц злоупотребления служебным положением.
Лица обвинялись в выплате государственных средств в сумме 20664 руб. на содержание сверхштатного персонала. УК РСФСР уголовная ответственность наступает в случае умышленного использования должностным лицом своего служебным положением вопреки интересам службы из корыстной или иной личной заинтересованности, прчинившего существенный вред государственным или общественным интересам либо охраняемым законом правам и интересам граждан.
Суд не указал в приговоре, в чем выразилась их
корыстная или иная заинтересованнсоть. Из
материалов дела видно, что содержание указанных
нештатных работников вызывалось
производственной необходимостью, а оформлены
они были за счет других должностей,
предусмотренных штатным расписанием либо на
рабочих местах с оплатой по нарядам за
выполненную работу по тарифу. Общий фонд
заработной платы при этом не был перерасходован.
Принятые на работу лица, хотя били оформлены на
одно должности но фактически выполняли
возложенные на них обязанности на других работах
в полном объеме. Допущенное должностными лицами
нарушение финансовой дисциплины не содержат
состава преступления, предусмотренного ст.170
УК
Незаконное использование должностным лицом
вверенного ему социалистического имущества,
имевшее целью извлечение имущественной выгоды,
должно квалифицироваться как злоупотребление
служебным положением.
Опр.СК ВС СССР от 8.09.76. Вопросы 38-78, с.212
Нарушение финансовой дисциплины, допущенные
должностным лицом без корыстной или иной личной
заинтересованности, не могут рассматриваться
как злоупотребление служебным положением.
Пост.ПВС СССР от 18.10.71, Вопросы 38-78, с.213
Должностные лица необоснованно осуждены за злоупотребление служебным положением.
Гремячинским городским судом Пермской области Плюсина и Крекина осуждены по ч.3 ст.92 УК РСФСР . Президиум Пермского областного суда судебные решения в отношении Плюсиной и Крекиной изменил, их действия переквалифицировал с ч.3 ст.92 на ч.1 ст.170 УК РСФСР .
Плюснина, работая начальником Гремячинского городского узла связи, в течении 1983-1985 гг. неоднократно организовывала временные бригады для реконструкции помещений узла связи и отделения почты и проведения ремонтных работ по нарядам, составленным Плюсниной по согласованию с главным бухгалтером того же узла Крекиной. При этом по отдельным трудовым соглашениям Плюснина и Крекина сами принимали участие в работах и получали в качестве членов бригады деньги по явно завышенным расценкам. Всего по трудовым соглашениям была допущена переплата на 6467 руб. Эти действия Плюсниной и крекиной квлифицированы по ч.1 ст.170 УК РСФСР .
Заместитель Председателя ВС РСФСР в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и прекращении дела за отсутствием в действиях осужденных состава преступления. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР 20 февраля 1990 года протест удовлетворила, указав следующее.
Как видно из материалов дела, Плюсниной и Крекиной были допущены нарушения, приведшие к переплате денежных средств за работы, выполненные временными бригадами. Однако по делу не установлено, что эти действия осужденными были совершены из корыстных побуждений или ввиду личной заинтересованности, тогда как данные условия - необходимый признак состава преступления, предусмотренный ч.1 ст.170 УК. Отрицая свою вину, Плюснина показала, что, принимая решение о проведении строительных и ремонтных работ, она руководствовалась интересам производства: о необходимости проведения капитального ремонта и реконструкцией узла связи ей неоднократно напоминало областное управление связи. Кроме того, реконструкция переговорочного пункта была вызвана тем, что за период с 1981 по 1984 год количество предоставляемых переговоров увеличилось на 2,5 тысячи, поэтому требовалось оборудовать больше переговорных кабин. Таким образом, все действия Плюсниной были направлены на повышение производительности труда, обеспечение сохранности материальных ценностей, соблюдение техники безопасности. По делу установлено, что в Гремячинске нет ремонтной организации, нет ее и при производственном-техническом управлении связи. В этой связи Плюснина вынуждена была произвести реконструкцию и капитальный ремонт узла связи хозяйственным способом. Свидетели Самсонова, Чернов, Лобанова, Бруева принимавшие участие в работе по трудовым соглашениям вместе с Плюсниной и Крекиной, подтвердили, что осужденные работали наравне со всеми по тердовым соглашениям, заработанные деньги распределяли в зависимости от трудового участи каждого, выполненные работы стоят тех денежных сумм, которые они получили.
При таких обстоятельствах в действиях
Плюсниной и Крекиной отсутствуют признаки
злоупотребления служебным положением.
Опр.СК ВС РСФСР, БВС РСФСР,90,№ 9
Действия должностного лица, давшего указания о начислении зарплаты работнику, фактически не работавшему в организации, а начисленные на него деньги 1218 руб. расходовались на хозяйственные нужды /покупку запчастей к автомашине, оплату печатания на машине документов и др./ необоснованно расценено как должностное преступление, поскольку ни корыстной, ни иной личной заинтересованности в этих действиях не установлено.
В связи с этим приговор в части осуждения лица
по ч.1 ст.170 и ст.175 УК РФ
отменен и дело
прекращено производством.
Постановление 273пД91к по делу Звягина
Обзор законодательства и судебной практики
Верховного Суда РСФСР за 3-й квартал 1991 г.
Президиум Верховного Суда РСФСР не признал в действиях должностных лиц злоупотребления служебным положением. Лица обвинялись в выплате государственных средств в сумме 20664 руб. на содержание сверхштатного персонала. УК РСФСР уголовная ответственность наступает в случае умышленного использования должностным лицом своего служебным положением вопреки интересам службы из корыстной или иной личной заинтересованности, причинившего существенный вред государственным или общественным интересам либо охраняемым законом правам и интересам граждан.
Суд не указал в приговоре, в чем выразилась их корыстная или иная заинтересованность.
Из материалов дела видно, что содержание
указанных нештатных работников вызывалось
производственной необходимостью, а оформлены
они были за счет других должностей,
предусмотренных штатным расписанием либо на
рабочих местах с оплатой по нарядам за
выполненную работу по тарифу. Общий фонд
заработной платы при этом не был перерасходован.
Принятые на работу лица, хотя были оформлены на
одной должности, но фактически выполняли
возложенные на них обязанности на других работах
в полном объеме. Допущенное должностными лицами
нарушение финансовой дисциплины не содержат
состава преступления, предусмотренного ст.170
УК
, а является служебным проступком.
Постановление Президиума Верховного Суда
РСФСР 233п91к по делу Безруких
Обзор законодательства и судебной практики
Верховного Суда РСФСР за 2-й квартал 1991 г.
По изученным делам 56% злоупотреблений и должностных подлогов совершаются из корыстных побуждений, остальные из-за иной личной заинтересованности.
Под корыстной заинтересованностью суды
понимают стремление должностного лица извлечь
незаконную выгоду имущественного характера,
кроме случаев, когда это связано с хищением.
Иной личной заинтересованностью как мотивом злоупотребления или подлога, является желание извлечь выгоду неимущественного характера обусловленное таким антисоциальными побуждениями, как карьеризм, протекционизм, семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении какого-либо вопроса, скрыть свою некомпетентность и т.п. Личная заинтересованность при совершении должностного преступления характеризуется стремлением достичь целей, противоречащих интересам службы. Однако некоторые суды не учитывают этого и допускают ошибки.
Народным судом (г.Баку) осужден за
злоупотребление служебным положением
заведующей складом Р., нарушивший правила
централизованной доставки товаров и отпустивший
их одному из магазинов непосредственно со
склада. При рассмотрении этого дела в порядке
надзора оно прекращено за отсутствием состава
преступления на том основании, что Р. действовал
не в корыстных или иных личных интересах, а
преследовал цель быстрейшей доставки товаров к
месту их реализации, то есть у него отсутствовали
антиобщественные побуждения.
Обзор судебной практики, БВС СССР, 90, № 4
Если законодательством союзной республики в качестве обязательного признака состава уголовно-наказуемого злоупотребления служебным положением, а также должностного подлога предусмотрена корыстная или иная личная заинтересованность, суды обязаны всесторонне исследовать обстоятельства, от которых зависит вывод о наличии или отсутствии в действиях виновного указанных мотивов, и обосновать свой вывод в приговоре с приведением конкретных доказательств.
Злоупотреблением служебным положением из корыстной заинтересованности следует считать такие неправомерные действия должностного лица, которые совершены с целью получить имущественную выгоду без незаконного безвозмездного обращения государственных или общественных средств в свою собственность или собственность других лиц (например, сокрытие путем запутывания учета образовавшейся в результате халатности недостачи с целью избежать материальной ответственности).
Иная личная заинтересованность как мотив
злоупотребления или подлога может выражаться в
стремлении извлечь выгоду неимущественного
характера, обусловленном такими побуждениями,
как карьеризм, протекционизм, семейственность,
желание приукрасить действительное положение,
получить взаимную услугу, заручиться поддержкой
в решении какого-либо вопроса, скрыть свою
некомпетентность и т. п.
п.14,15,17 Пост.ПВС СССР от 30.03.90 № 4, БВС СССР, 90, № 3
Действия должностного лица, давшего указания о
начислении зарплаты работнику, фактически не
работавшему в организации, а начисленные на него
деньги 1218 руб. расходовались на хозяйственные
нужды /покупку запчастей к автомашине, оплату
печатания на машине документов и др./
необоснованно расценено как должностное
преступление, поскольку ни корыстной, ни иной
личной заинтересованности в этих действиях не
установлено. В связи с этим приговор в части
осуждения лица по ч.1 ст.170 и ст.175 УК РФ
отменен и дело прекращено производством.
Постановление 273пД91к по делу Звягина Обзор
законодательства и судебной практики Верховного
Суда РСФСР за 3-й квартал 1991 г.
Оказание содействия в трудоустройстве
и покровительство
по службе из личной
заинтересованности решено считать уголовным деянием. Пленум Верховного суда отнес протекционизм к разряду
уголовных преступлений и предложил
считать их использованием
служебных полномочий вопреки интересам службы.
Пленум Верховного суда России рекомендовал судьям рассматривать протекционизм со стороны
чиновников как уголовное преступление. Как говорится
в постановлении
пленума, такие действия следует рассматривать «как использование должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы» (ст. 285 УК
России).
При этом в документе
приводится определение и самого
понятия протекционизм, под которым Верховный суд подразумевает «незаконное оказание содействия в трудоустройстве,
продвижении по службе, поощрении подчиненного, а также
иное покровительство по службе, совершенное из корыстной
или иной личной заинтересованности».
В качестве причин, побудивших должностное лицо к протекционизму,
могут быть как стремление получить выгоду имущественного характера, так и карьеризм,
семейственность, желание приукрасить действительное положение, получить взаимную услугу, заручиться поддержкой в решении
какого-либо
вопроса, скрыть свою некомпетентность и т.п.
Постановление пленума ВС издано 16 октября
и разъясняет
применение уголовных статей о злоупотреблении
должностными полномочиями (ст. 285 УК)
и о превышении
должностных полномочий (ст. 286 УК).
В частности,
в нем
отмечается, что лица, злоупотребляющие должностными полномочиями либо превышающие свои должностные полномочия, «посягают на регламентированную
нормативными правовыми актами деятельность государственных органов, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных
учреждений, государственных корпораций, вооруженных сил, в результате
чего существенно нарушаются права и законные
интересы граждан или организаций либо охраняемые законом интересы общества и государства».
При этом пленум ВС уточняет, что под «использованием должностным лицом своих служебных полномочий вопреки интересам службы» (ст. 285 УК
РФ) судам следует понимать совершение таких деяний, которые хотя и были
непосредственно связаны с осуществлением
должностным лицом своих прав и обязанностей,
однако не вызывались
служебной необходимостью и объективно
противоречили как общим задачам и требованиям,
предъявляемым к государственному
аппарату и аппарату
органов местного самоуправления, так и тем
целям и задачам,
для достижения которых должностное лицо было наделено соответствующими полномочиями.
текст: Екатерина Дятловская
Infox.ru
